Эра негодяев

Еще четверо — на всякий случай — гужуются в Мюнхене. Вроде все в порядке?

Какой-то мерзкий червячок в душе мешал Левченко почувствовать себя окончательно успокоенным. Вроде бы факт измены майора Маслова косвенно доказан — второй этап операции 'Чистые руки', проведенный в декабре, во время отсутствия майора на рабочем месте (ввиду перелома голени), дал отрицательный результат — ни одна ставка не сработала…. Стало быть, надо решать с Масловым, несмотря на грозящие в этом случае проблемы? Вроде бы так. Как решать? Да как всегда в таких случаях — автокатастрофа, случайная смерть вырвала из наших рядов… Похороны с оркестром, рыдающая вдова, коллеги с каменно-печальными лицами….

Как решили в девяносто втором, с подполковником Шевляковым, с 'нашим человеком в Праге'. Поехал оный подполковник в горы — и сорвался; нелепая случайность — а человека нет. А вот если бы подполковник Шевляков не был бы столь интимно дружен с шефом чешского представительства компании 'Сидекс инкорпорейтед' (в миру — резидентом американского центрального разведывательного управления в Чехии) мистером Чарльзом Сноу — то веревка, на которой бравый подполковник спускался с вершины в Крконошах, и не перетерлась бы в самый ответственный момент…

Ну что, звать Ведрича? И двигать вместе с ним к генералу? Получить негласную визу на ненаписанный, но от того не менее действенный, приговор?

Пожалуй, подождем; и не в неуместной в этом случае жалости дело.

Майор Маслов, по всем признакам, заслужил свою участь. Но как там сказано у Толкиена? 'Заслужить-то заслужил, спору нет. И он, и многие другие, имя им — легион. А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить — чтобы уж всем было по заслугам? А нет — так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано предвидеть все'.

Генерал ждет к трем. Что-то зачастил к нему в последнее время этот загадочный 'Викторов'…В начале года заезжал, целый день просидел в генеральском кабинете. В середине февраля мелькнул.

Вот и сегодня обещался быть. Зачем? Ладно, поглядим.

В двери его кабинета постучали. Левченко нажал на пульт, лежащий на краю стола, а затем крикнул:

В его кабинет вошел подполковник Крапивин, как обычно, насупленный и всем недовольный.

— Бон жур, мон шер колонель. Коман сава? — Левченко знал, что тут же последует за его приветственными словами.

— Вам бы, товарищ подполковник, с вашим прононсом, скверную немецкую порнуху на французский переводить.