Эрагон

Из-за крупных и мелких камней под ногами идти было трудно. Оба совершенно измучились, вспотели, несмотря на пронизывающий холодный ветер, и все время злились.

К полудню они достигли наконец подножия горы и устроили привал. Слева от них вилась река Анора, бежавшая на север. Злющий ветер завывал над равниной, немилосердно кусая путников. Земля здесь была страшно сухая, пыль так и летела в глаза.

Эрагона раздражала монотонная плоскость этих равнин, не нарушаемая ни холмами, ни впадинами. Он всю жизнь прожил в окружении гор и холмов и без них чувствовал себя каким-то незащищенным, точно мышь на поляне, которую уже заметил орел своим острым глазом.

На краю равнины тропа разделилась натрое. Одна вела на север, к Сьюнону, одному из крупнейших городов Алагейзии; вторая – прямо через равнину; а третья сворачивала на юг. Они обследовали все три тропы в поисках следов раззаков и вскоре действительно эти следы обнаружили – следы вели прямо в заросшие травами луга.

– Похоже, они в Язуак направились, – недоуменно пожал плечами Бром.

– Примерно в четырех днях езды отсюда прямо на восток. Если, конечно, по пути ничего не случится. Язуак – это небольшое селение на берегу реки Найнор. Но нам обязательно нужно запастись водой здесь, на берегу Аноры. Надо набрать полные бурдюки – отсюда и до Язуака нам не встретится больше ни озера, ни ручья.

Душой Эрагона постепенно овладевал охотничий азарт. Еще несколько дней, и он сможет поднять свой лук и отомстить за смерть Гэрроу! А потом… Ему даже думать не хотелось о том, что будет потом.

Они наполнили бурдюки водой, напоили коней и сами вдоволь напились речной воды. К ним присоединилась и Сапфира. Подкрепившись таким образом, они повернули на восток и двинулись в поход через равнину.

Эрагону казалось, что во всем виноват ветер. Именно ветер, дувший непрерывно, сводил его с ума и делал совершенно несчастным – губы потрескались, во рту пересохло, глаза слезились и болели. А вечером ветер только усилился, вместо того чтобы к ночи утихнуть.

Поскольку никакого убежища поблизости не было, им пришлось располагаться на ночлег прямо в поле. Эрагон собрал немного веток низкорослого кустарника, упорно сопротивлявшегося здешним непрекращающимся ветрам, и, сложив ветки в аккуратную кучку, попытался разжечь костер. Но сырое топливо только дымило, испуская едкий запах, и Эрагон в отчаянии сунул Брому трутницу и сказал:

– Все. Это мне никогда не поджечь, тем более на таком ветру.