Эрагон

– Колдовству тебя учить вообще не следует! И уж тем более тебе не стоит им пользоваться!

– Замолчи, мальчишка! – взревел Бром. – Ты не просто требуешь ответов на неуместные вопросы, но и ведешь себя с недопустимой наглостью! Если бы ты хоть что-нибудь понимал, то не донимал бы меня понапрасну. – Бром помолчал, немного успокоился и заговорил более дружелюбно. – Пойми, Эрагон: эти знания пока что слишком сложны для тебя.

От возмущения Эрагон даже вскочил.

– Странно! Меня будто бросили в мир, живущий по неведомым мне правилам, и велели в нем жить, вот только правила эти мне никто объяснять не желает!

– Я тебя понимаю, – промолвил Бром, рассеянно крутя в пальцах травинку.

 – И хотя сейчас уже поздно и пора спать, я все же расскажу тебе кое-что, чтобы ты перестал так тревожиться. Та магия, которой ты воспользовался – ибо это и была, конечно же, магия, – обладает своими законами и правилами, как и все на свете. И если ты эти законы нарушишь, то наказанием тебе будет неминуемая смерть. Твои деяния, таким образом, оказываются ограниченными твоей собственной магической силой, теми словами, которые ты успел выучить, и твоим воображением.

– Что значит «словами, которые я успел выучить»? – прервал его Эрагон.

– Снова вопросы! – воскликнул Бром. – Только я решил, что они у тебя наконец иссякли, а ты снова за свое! Когда ты стрелял в ургалов, ты что-нибудь говорил?

– Да, я сказал что-то вроде «брисингр». – Стоило Эрагону произнести это слово, и костер ярко вспыхнул, а по спине у него самого пробежал холодок.

Видимо, в этом слове и таилась магическая сила.

– Я так и думал. Слово «брисингр» принадлежит древнему языку, на котором некогда говорили все живые существа. Однако же впоследствии язык этот был забыт и не употреблялся в Алагейзии долгие тысячелетия, пока эльфы не вернули его сюда, привезя с собой из-за моря. Они научили этому языку и другие народы, и те стали пользоваться им, чтобы творить великие заклятия и совершать великие деяния.

В этом языке есть имена для всего сущего, нужно только суметь их найти.

– Но какое это имеет отношение к магии? – снова не выдержал Эрагон.

Эрагон некоторое время обдумывал его слова, потом спросил:

– А почему тот огонь был голубым? И каким образом огонь сотворил именно то, чего я хотел, если я произнес всего-навсего одно слово – «огонь»?

– Цвет у разных людей получается разный. Это, в сущности, не так уж важно.