Эрагон

Мерлок откинул полог палатки и пригласил их войти.

В палатке было еще несколько сундучков с товаром, довольно странное округлое ложе и три сиденья, сделанные из древесных пней с корнями. На белой подушке лежал кривой клинок, рукоять которого украшал крупный рубин.

Мерлок опустил полог палатки и повернулся к гостям:

– Прошу вас, садитесь и, наконец, покажите мне то, ради чего затеяли этот разговор с глазу на глаз.

Эрагон развернул тряпицу и положил камень на пол между двумя старшими мужчинами.

Глаза Мерлока хищно блеснули, он протянул было руку к самоцвету, потом отдернул ее и спросил:

Гэрроу молча кивнул, и Мерлок, положив камень на ладонь, нагнулся и достал из узкого ящичка медные весы со множеством маленьких гирек.

Взвесив камень, Мерлок принялся внимательно изучать его поверхность в лупу, потом слегка протер камень шерстяной тряпочкой и провел по нему острым краем какого-то маленького прозрачного камешка. Затем тщательно измерил длину камня и его диаметр, записывая цифры на грифельной доске, и долго задумчиво смотрел на них.

Наконец, точно очнувшись, спросил:

– А вы знаете, сколько он стоит?

– Нет, – признался Гэрроу, нервно дернув щекой, и от смущения заерзал на жестком сиденье.

– К сожалению, и я этого определить не могу, – усмехнулся Мерлок. – Но вот что я могу вам сказать точно: эти белые прожилочки – точно такой же минерал, что и сам камень. Просто у них цвет другой. А вот что это за минерал – понятия не имею.

Я такого ни разу в жизни не встречал. Он прочнее даже алмаза! Не знаю уж, какой ювелир его обрабатывал, но инструменты у него были просто небывалые. А может, он и магией пользовался. Да, но самое главное то, что камень этот полый внутри!

– Как это? – воскликнул Гэрроу.

И Мерлок с некоторым раздражением пояснил:

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы цельный камень издавал такой звук? – Он схватил кинжал, лежавший на белой подушке, и плашмя ударил клинком по камню.

Возник чистый звук, похожий на звон колокола, и медленно угас. Эрагон даже вскочил, опасаясь, что Мерлок повредил камень, но ювелир подтолкнул камень к нему и заявил:

– Ни малейшей царапины мой клинок на нем не оставил! Сомневаюсь, что этому камню можно вообще нанести хоть какой-то ущерб, даже если стукнуть по нему молотком.

Гэрроу скрестил на груди руки и, задумавшись, долго молчал. Эрагон озадаченно поглядывал то на него, то на ювелира.