Эрагон

 – У меня, пожалуй, есть кое-какие соображения на сей счет, но ни в одной из своих догадок я не уверен. М-да-а, любопытный у тебя был сон… Интересно, как это тебе удалось вызвать образ человека, которого ты видел только во сне? И ты говоришь, что даже заклятия при этом не произносил? Сны, конечно, иногда соприкасаются с миром духов, но все же… Нет, здесь что-то другое!

– Видимо, чтобы понять, как это получилось, нам сперва нужно объехать все тюрьмы и донжоны и найти эту женщину! – воскликнул Эрагон, про себя полагая, что это весьма неплохая идея.

Бром только рассмеялся и тронул коня.

Занятиям они посвящали почти все время, проведенное в пути, часы сливались в дни, затем в недели. Из-за сломанной правой руки Эрагону пришлось тренировать левую, и вскоре он не только отлично правил конем, но и даже по вечерам, как всегда, фехтовал с Бромом.

К тому времени, как они перебрались через горы и вышли на равнину, весна уже захватила всю Алагейзию. Кругом распускались первые весенние цветы, голые ветви деревьев были покрыты набухшими почками и бутонами, сквозь прошлогоднюю траву бодро пробивались острые стрелы молодой зелени.

Бром и Эрагон держали путь на юго-восток по берегу реки Тоарк, что вилась в каменистых отрогах Спайна, становясь все шире и полноводней по мере того, как в нее вливались текущие с гор многочисленные ручьи и речушки. В том месте, где река была не менее лиги шириной, Бром указал Эрагону на илистые островки, торчавшие из воды.

– Теперь совсем близко озеро Леона, – сказал он, – не более чем в двух лигах отсюда.

– Думаешь, успеем туда до темноты? – спросил Эрагон.

– Можно попробовать.

В сумерках было трудно разглядеть тропу, но им помогал шум бегущей рядом реки, направляя их. А когда взошла луна, стало видно и совсем хорошо.

В лунном свете озеро Леона казалось тонким листом кованого серебра, прибитым к равнине. Вода в нем была абсолютно неподвижна, ее оживляла только яркая лунная дорожка, переливавшаяся на поверхности озера.

«Вода – просто прелесть! Такая холодная, чистая! И тут довольно глубоко, надо признаться».

«Может быть, завтра я тоже искупаюсь», – ответил ей Эрагон и вместе с Бромом принялся устраиваться на ночлег под небольшой купой деревьев. Вскоре все уснули.