Эрагон

И не забывай: они ведь привезли с собой Арью!

– И ты, конечно же, позволил бы им войти в наше убежище без проверки! Ты, болван, готов рискнуть всем на свете ради какого-то эльфа! – Глаза лысого сверкали от ярости он, казалось, готов был разорвать гнома на куски.

– Этот парнишка умеет пользоваться магией? – спросил вдруг Орик совершенно спокойно.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу лишь узнать: умеет он пользоваться магией? – Голос Орика вдруг стал очень громким, и гулкое эхо разнеслось по подземелью.

Лысый вдруг тоже как будто успокоился, сцепил руки за спиной и ровным голосом ответил:

– Нет, этим даром он не владеет.

– Так чего ж ты боишься? Убежать отсюда он не может, вред нам причинить он не в состоянии – да и ты поблизости, если, конечно, твое могущество так велико, как ты стараешься нас уверить. Да что там зря рассуждать! Лучше спроси Аджихада, как нам дальше с ними быть.

Лысый с минуту тупо смотрел на Орика. Лицо его ровным счетом ничего не выражало. Потом он поднял взгляд к потолку и закрыл глаза.

Плечи его дрогнули, напряглись и замерли в каком-то странном положении. Губы беззвучно шевелились. Лоб пересекла глубокая складка, пальцы сжались, точно на глотке невидимого врага. На несколько минут он замер в такой позе, то ли погруженный в транс, то ли общаясь с невидимым собеседником.

Наконец он открыл глаза, опустил плечи и, не глядя на Орика, рявкнул воинам:

Те гуськом вышли в коридор, и, когда дверь за ними закрылась, лысый ледяным тоном сказал Эрагону:

– Поскольку я не смог довести проверку до конца, ты и твой… приятель останетесь на ночь здесь.

Если он попытается сбежать, его убьют. – С этими словами он резко повернулся и вышел из комнаты, сверкнув бледной лысиной.

– Спасибо! – шепнул Эрагон Орику.

Гном лишь досадливо крякнул и отмахнулся. Потом сказал:

– Сейчас прикажу, чтобы вам принесли поесть. – Он что-то пробормотал себе под нос и тоже вышел из комнаты, качая головой. Снаружи снова лязгнул засов.

Эрагон сел, прислонившись к стене и чувствуя странную сонливость: слишком много волнений и усилий выпало на их долю в последние дни.

Глаза у него слипались. Сапфира, устраиваясь рядом, предупредила:

«Нам нужно быть очень осторожными! По-моему, здесь у нас врагов не меньше, чем в Империи».

Эрагон лишь кивнул в ответ – сил отвечать не было.

Муртаг, стоявший у противоположной стены, тоже сполз на пол. Глаза у него были совершенно пустые и словно остекленевшие. Рукавом он тщетно пытался остановить кровь, которая текла из пореза на шее.