Эрагон

Мне было поручено беречь драконье яйцо, яйцо Сапфиры, но я… я этого поручения не выполнила! Моя бреоал… моя семья обесчещена, и на нее падет еще больший позор, если я не стану защищать тебя и Сапфиру на поле битвы. Ты забыл, что я владею магией куда лучше любого, включая тебя? А если здесь появится шейд, то кто сможет совладать с ним, кроме меня? И у кого, в конце концов, больше на это прав?

Эрагон беспомощно смотрел на нее, понимая, что она права, но и не в силах с этим смириться.

– Но прошу тебя, будь осторожна! – в отчаянии воскликнул он и вдруг, сам себя не помня, прибавил на языке древних: – Виол помнуриа илиан! Мне на счастье!

Арья смутилась, опустила голову, и густые волосы упали ей на лицо, скрыв его от Эрагона.

– Такова моя вирда! Я должна быть здесь. По долгам следует платить.

Эрагон лишь молча взглянул на нее и поспешил назад, к Сапфире. Муртаг с любопытством посмотрел на него:

– Что она тебе сказала?

– Ничего особенного.

Погруженные в тягостные мысли, защитники Фартхен Дура примолкли. Проходил час за часом, в кратере опять стало темно, и теперь только лампы на шестах рассеивали тьму своим красноватым светом да костры, на которых кипели котлы со смолой. Эрагон то принимался изучать хитроумное переплетение колец в своей кольчуге, то украдкой бросал взгляд на Арью. Орик упорно точил свой боевой топор, периодически изучая результаты своих трудов.

Временами по лагерю пробегали гонцы, и воины каждый раз вскакивали на ноги. Но тревога оказывалась ложной. Люди и гномы устали от напряжения, часто слышались злые голоса. Самое скверное в Фартхен Дуре – это полное отсутствие ветра, воздух здесь какой-то мертвый, совершенно неподвижный. И даже немного потеплев от удушливого дыма костров, свежее все же не стал.

Наступила ночь. На поле предстоящей битвы все замерло, точно в ожидании смерти. Мышцы бойцов одеревенели от бесконечного напряжения. Эрагон бессмысленно пялился во тьму, его отяжелевшие веки закрывались сами собой. Он то и дело встряхивался, как лошадь, стараясь взбодриться.

Наконец Орик сказал:

– Поздно уже. Надо бы немного поспать. Если что, часовые нас разбудят.

Муртаг только хмыкнул в ответ, но Эрагон слишком устал, чтобы возражать.