Эрагон. Книги 1-4

— Сейчас… Я сейчас… Ты только держись. — Эрагон метнулся к седельным сумкам и в отчаянии крикнул: — Я не могу его найти!

— На вот, возьми мою фляжку, — предложил ему Муртаг. Эрагон схватил её и вернулся к Брому.

— Вот, я принёс вино, — сказал он, опускаясь на колени. Муртаг деликатно отошёл к самому входу в пещеру, чтобы они могли побыть наедине.

— Хорошо… — еле слышно прошептал Бром и слабо шевельнул рукой. — А теперь… промой вином мою правую ладонь.

— Что?.. — удивился Эрагон.

— Никаких вопросов! У меня нет времени.

Озадаченный, Эрагон вытащил из фляжки затычку, вылил немного вина на правую ладонь Брома и стал втирать вино в кожу.

— Ещё! — хрипло потребовал Бром.

Эрагон плеснул ему на ладонь ещё вина и тёр до тех пор, пока с ладони не исчез коричневатый налёт. И тут у Эрагона просто рот от изумления раскрылся: на ладони Брома сиял знак «гёдвей ингнасия»!

— Так ты — Всадник?! — Эрагон не верил собственным глазам.

Улыбка, исполненная боли, скользнула по лицу Брома:

— Был им когда-то… Совсем молодым… моложе, чем ты сейчас, я… был избран самими Всадниками.

Они приняли меня в свои ряды. И за годы учёбы я очень подружился с одним юношей… Его звали Морзан. Да, это его впоследствии стали называть Проклятым. (У Эрагона даже дыхание перехватило: это ведь было не менее ста лет назад!) Морзан предал нас и перешёл на сторону Гальбаторикса… А во время битвы при Дору Арибе на острове Врёнгард мой молодой дракон был убит. Его… её звали Сапфира.

— Почему же ты мне раньше этого не рассказывал? — тихо спросил Эрагон.

— Просто пока… необходимости не было. — И умолк. Дышал он с трудом, руки были мучительно стиснуты. — Я стар, Эрагон… очень стар. Хотя дракон мой был убит, но жил я дольше, чем большинство Всадников. Ты и представить себе не можешь, что это такое — дожить до моих лет, оглядываться назад и понимать, что ты начинаешь забывать даже собственное прошлое, а впереди видеть только… Но я всю жизнь тосковал о моей Сапфире… и ненавидел Гальбаторикса, который её погубил.

 — Глядя на Эрагона красными от жара глазами, он страстно воскликнул: — Не допускай, чтобы такое случилось и с тобой! Не допускай! Храни Сапфиру как зеницу ока, сбереги её даже ценой собственной жизни, ибо без своего дракона Всаднику вряд ли вообще стоит жить.

— Ты не должен так говорить! С Сапфирой ничего не случится! — воскликнул Эрагон с неожиданной для него самого тревогой.