Эрагон. Книги 1-4

Я немедленно пошлю за Насуадой и за Арьей — нам необходимо получить также и одобрение эльфов, прежде чем объявить народу о принятом решении. Впрочем, вряд ли это вызовет какие-то трудности: Арья не может пойти против нашего Совета и тем более против тебя, Эрагон. Ей придётся согласиться с нашими доводами.

— Погоди, — суровым тоном остановила Джормундура Элессари, и глаза её блеснули сталью. — Скажи ты своё слово, Всадник! Принесёшь ли ты клятву верности во время церемонии избрания?

— Да, ты, разумеется, должен это сделать, — сказал Фалберд.

 — Это же позор для варденов, если Всадник откажется поддержать их. Или мы не сможем обеспечить ему полную безопасность.

«Нет, до чего хитро они загнали меня в угол!» — мысленно воскликнул Эрагон.

«Они рисковали, но риск того стоил, — заметила Сапфира. — Боюсь, выбора теперь у тебя не осталось».

«Они не осмелятся причинить нам зло, если я откажусь!»

«Да, не осмелятся. Но горя они могут причинить нам предостаточно. И я не ради себя самой, а ради тебя самого предлагаю: соглашайся.

Есть множество опасностей, от которых я не в силах защитить тебя, Эрагон. А если Гальбаторикс выступит против нас, то тебе понадобятся союзники, а не враги. Тем более среди варденов. Начиная войну с Империей, мы не можем позволить себе вступать в противоречия с варденами».

Выслушав её, Эрагон сказал, обращаясь к Джормундуру:

— Хорошо, я принесу клятву верности.

Члены Совета, даже тощий Умерт, не стали скрывать своей радости, и Эрагон подумал:

«Они же боятся нас, Сапфира!»

«Они и должны нас бояться», — сердито буркнула она.

Джормундур кликнул Джаршу и велел ему немедленно разыскать и привести на Совет Насуаду и Арью. Разговор за столом совершенно увял, и вскоре воцарилась весьма неуютная тишина. Но Эрагон почти не обращал внимания на примолкших членов Совета, он мучительно искал выход из создавшегося положения, но пока не находил.

Наконец дверь отворилась, и все выжидающе повернулись к ней. Первой вошла Насуада — голова высоко поднята, взгляд совершенно спокоен.

Она была в чёрном платье, расшитом нитками ещё более густого чёрного цвета — темнее даже, чем её кожа. Эту сплошную черноту нарушала лишь тонкая полоска королевского пурпура, протянувшаяся от плеча до бедра. Следом за Насуадой вошла Арья — лёгкой и грациозной кошачьей походкой; за ними маячил исполненный глубочайшего восхищения Джарша, которого тут же отпустили.

Джормундур лично усадил Насуаду на отведённое ей место.