Эрагон. Книги 1-4

— Но самое главное, — снова заговорил охотник, — ходят слухи… — Он умолк, погрозил собравшимся пальцем и с глубокомысленным видом почесал нос. — Поговаривают, будто в Алагейзии объявился новый Всадник! — И траппёр громко рассмеялся, от избытка чувств хлопая себя по животу.

Роран тоже засмеялся. Истории о Всадниках появлялись регулярно каждые несколько лет. Сперва истории эти страшно интересовали Рорана, но вскоре он научился не доверять молве, ибо все это оказывалось пустой болтовнёй, тщетными надеждами тех, кому очень хотелось изменить убогую, опостылевшую жизнь.

Уже собравшись идти дальше, Роран вдруг заметил Катрину, стоявшую за углом таверны. На ней было светло-коричневое платье, отделанное зеленой лентой. Катрина не сводила с него глаз — как, впрочем, и он с неё, — но здесь разговаривать не стоило, и Роран, проходя мимо девушки, как бы невзначай коснулся её плеча и исчез за таверной. Катрина вскоре присоединилась к нему, и они направились за околицу.

Некоторое время оба молчали, любуясь небесами, которые в тот вечер так и сверкали тысячами мерцающих звёзд.

По-прежнему не глядя на Рорана, Катрина положила голову ему на плечо и спросила:

— Я домой ходил. — Он почувствовал, как она напряглась.

— Ужасно!.. — Голосу него сорвался, и он умолк, крепко прижимая её к себе. Запах её душистых медных волос у него на щеке пьянил и возбуждал его, точно некий живительный эликсир, проникая в самую душу и согревая её.

Катрина встревоженно заглянула ему в лицо; в её влажных, исполненных сочувствия и грусти глазах плясали огоньки звёзд.

— Ох, Роран! — Она легонько поцеловала его в губы. — Ты у меня молодец! Пережил столько утрат, а все-таки силы ни разу не изменили тебе. Ты теперь, наверное, хочешь на свою ферму вернуться, да?

— Да. Я ведь только и умею, что землю возделывать.

— А что же будет со мной?

Роран колебался. С тех пор, как он начал за ней ухаживать, между ними существовал некий негласный договор: оба знали, что непременно поженятся, так что вряд ли стоило обсуждать его намерения на сей счёт, они и так были ясны как день. И все же вопрос Катрины встревожил его. Хотя бы потому, что он считал недопустимым касаться столь деликатной темы, раз прямо сейчас не готов ещё сделать ей предложение.