Эрагон. Книги 1-4

Но напасть им снова не дали: совершенно утратившие боевой дух солдаты попросту смели их со своего пути.

И все как-то сразу закончилось. И наступила тишина.

Роран, застыв как изваяние, слушал своё хриплое дыхание; рука его по-прежнему судорожно сжимала рукоять молота. Придя в себя после схватки, он, обходя поваленные палатки и тела раненых, двинулся к Хорсту. Кузнец, улыбнувшись в бороду, с удовольствием сказал:

— Давненько не участвовал я в такой славной драчке!

А Карвахолл тем временем быстро оживал; за ставнями вспыхивал свет; разбуженные шумом люди пытались понять, что происходит.

Мальчик Нолфаврель стоял на коленях возле распростёртого тела одного из солдат и методично ударял его кинжалом в грудь, а слезы текли и текли по его щекам. Солдат был, разумеется, уже мёртв, и Гедрик с Олб-рихом поспешно оттащили мальчишку от трупа.

— Не надо было ему с нами идти, — сказал Роран.

— Он имел на это полное право, — пожал плечами Хорст.

Роран промолчал. Он понимал, что убийство одного из воинов Гальбаторикса лишь ещё больше затруднит и без того сложное положение жителей деревни. Теперь, чтобы раззаки со своим войском не застали нас врасплох, думал он, придётся забаррикадировать главную дорогу и проходы между домами. Кое-кто из односельчан Рорана тоже был ранен; у Дельвина, например, на предплечье виднелась длинная рубленая рана, которую он, правда, сумел сам перевязать, оторвав кусок ткани от полы собственной рубахи.

Собрав свой маленький отряд, Хорст быстро отдал несколько коротких приказаний: послал Олбриха и Балдора в кузню за тележкой Квимби, а троих сыновей Лоринга вместе с Парром — в Карвахолл за теми приспособлениями, которые пригодятся при строительстве оборонительных сооружений на подступах к деревне.

У границ лагеря уже начинали собираться люди, с ужасом глядя на разгромленные палатки и мёртвого солдата.

— Что случилось? — крикнул плотник Фиск.

— Что случилось? Я скажу тебе, что случилось. Мы напали на этих говнюков… Мы выгнали их — босыми, без порток — из палаток и выпороли, точно паршивых собак!

— Вот и хорошо! — громко крикнула рыжеволосая Биргит, прижимая к себе заплаканного Нолфавреля, с ног до головы перемазанного кровью. — Так им и надо! Пусть бы и умерли все, как последние трусы.