Эрагон. Книги 1-4

 — Ты знал об этом?

Эрагон смущённо пожал плечами:

— Ну, в общем… Я только сегодня узнал… Зря он, по-моему!

Гэрроу провёл рукой по лицу.

— Да нет, не зря. Это нормально — такова жизнь. — Он рывком встал из-за стола. — Ничего, ребятки, все будет хорошо; время все расставит по своим местам. А теперь давайте-ка уберём со стола и вымоем посуду. — И Роран с Эрагоном молча принялись ему помогать.

Следующие несколько дней стали для Эрагона настоящим испытанием; нервы его были напряжены до предела.

Он старался ни с кем не разговаривать и только кратко отвечал на вопросы. Все в доме говорило о том, что Роран вскоре уезжает: Гэрроу собирал ему вещи, со стен исчезли некоторые знакомые предметы, и комнаты постепенно заполняла какая-то странная пустота. Через неделю Эрагону уже стало казаться, что их с Рораном разделяет настоящая пропасть: разговор у них совсем не клеился, слова словно не хотели срываться с губ.

В эти дни единственным лекарством от тоски для Эрагона стала Сапфира. С ней он мог говорить совершенно свободно; все его чувства были перед ней как на ладони, и она понимала его лучше чем кто бы то ни было другой. За последние две недели дракониха здорово подросла и стала теперь выше Эрагона. Он обнаружил, что ямка в том месте, где соединяются шея и плечи, как бы специально создана для седока, и часто усаживался на Сапфиру верхом, ласково почёсывая ей шею и объясняя значения разных слов.

Вскоре она не только отлично его понимала, но делала по поводу некоторых его высказываний собственные замечания.

Эрагону эта часть его жизни приносила огромную радость. Сапфира оказалась не только удивительно умной, но и на редкость самостоятельной. Ей было свойственно на все иметь свою точку зрения, и порой её взгляд на вещи казался Эрагону совершенно чуждым людским понятиям, но тем не менее они отлично понимали друг друга — даже без слов, на значительно более глубоком духовном уровне.

Действия и высказывания Сапфиры постоянно открывали в её характере что-то новое для Эрагона. Однажды она, например, поймала орла, но есть птицу не стала, а выпустила на свободу, сказав: «Ни один небесный охотник не должен окончить дни свои, став жертвой другого небесного охотника.