Ермак

Здесь Отчизна моя, и скажу не тая:«Здравствуй, русское поле,Я твой тонкий колосок!»Поле, русское поле…– Извините, но это пока все… – произнес я, после того как закончил петь припев. – В голове что-то вертится, но в рифму пока не складывается.

– Как необычно и как сильно звучит эта песня! – Иван Петрович Бекетов встал из-за стола и, подойдя ко мне, погладил мои волосы. – Спасибо, Тимофей, давно не чувствовал такой гордости, что я русский. Да… Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок. Сколько же боли у тебя в душе, Тимофей?!

После слов Бекетова гостей Касьянова будто прорвало, и я услышал в свой адрес много похвалы и добрых пожеланий.

Петь, слава богу, больше не заставляли. Где-то через час гости стали расходиться. Когда я уходил с Арсением, Касьянов попросил меня заглянуть к нему на следующий день в контору к одиннадцати часам."

"Так закончилось «празднование» получения мною свидетельства об испытаниях на зрелость. На следующий день в кабинете конторы Касьянова состоялась беседа с ним и с золотопромышленником Ельцовым, во время которой договорились, что мой десяток во главе со мной сопроводит под охраной в начале июля поисковую партию Ельцова в лагерь разгромленных нами хунхузов на Ольгакан, а потом будет охранять золотоискателей в течение месяца.

Оплату и кошт на время службы Ельцов предложил очень хорошие. Касьянов заключил со мной договор на проводку первого зимнего обоза на тех же условиях, по которым мы охраняли обоз по первому контракту. Таким образом, мой первый десяток должен был заработать по этим двум контрактам по сто шестьдесят рублей, а я двести. Очень хороший заработок для четырнадцати-пятнадцатилетних казачат. Такие деньги на стороне и взрослые казаки за год редко зарабатывали. Основным видом заработка станичных казаков была продажа выращенных зерновых, овощей, живности, а также охотничьих трофеев.

Попрощавшись с Благовещенском, через два дня я с грузом Чуринского дома по протекции Касьянова бесплатно отплыл с Чалым на арендованной торговым домом барже, которую тянул пароход-буксир «Ермак» против течения в сторону станицы Черняева.

Глава 20

Ли Джунг Хи

– Ермак, как ты думаешь, цесаревич остановится в станице? – спросил меня Ромка, который на своем трофейном монголе по кличке Гнедко стоял слева от меня в первой шеренге нашего двухшереножного конного строя.

– Остановится, Ромка, специально для тебя. – Я на своем черным, как антрацит, Беркуте стоял на левом фланге.