Ермак

– Юрий Петрович, вы меня извините, но всё-таки, каким образом из рассказа мужа Ермиловой вы поняли, что её убили?

– Тимофей Васильевич, кроме того, что я активно занимаюсь самообразованием, можно сказать – ещё и являюсь учеником самого Путилина, – произнося эти слова, Банков посмотрел на меня с чувством явного превосходства и гордости за себя."

"– Прошу прощения, Юрий Петрович, а кто такой Путилин? – спросил я следственного пристава, подумав про себя: «Так вот тебе, ваше высокоблагородие – фанатик криминалистики.

Ну не знаю я, кто такой Путилин и с чем его едят».

В это время в кабинет зашёл один из нижних чинов полицейского управления с подносом, на котором стояли два стакана с чаем и пара блюдец или розеток, одна с вареньем, вторая с сушками. Расставив всё на столе Банкова, служащий вышел из кабинета.

Юрий Петрович, сделав жест рукой, мол, приступайте, зацепив ложку варенья, отправил её в рот и сделал глоток чая. Я же, взяв в руки подстаканник, поддерживающий стакан с крутым чаем, стал греть о него ладони.

В кабинете было прохладно, да и небольшая поездка по сильному морозу до полицейского управления успела вытянуть тепло из тела. Банков между тем продолжил свой рассказ.

– Удивлён, Тимофей Васильевич, что вы ничего не слышали о господине Путилине.

– Юрий Петрович, менее двух лет назад я был обычным казачком Амурского казачьего войска, – я продолжал греть руки о подстаканник. – Откуда я мог слышать, судя по всему, о ком-то из знаменитых полицейских.

– Н-да, об этом я как-то не подумал.

Но неужели вы не слышали о Путилине в Петербурге? – Банков вопрошающе посмотрел на меня.

– Поверьте, Юрий Петрович, но данную фамилию слышу впервые, – я не лукавил, данную фамилию ранее не слышал.

– Н-да… Даже не знаю, с чего начать, – следственный пристав потёр переносицу. – Если кратко, то Путилин Иван Дмитриевич – это основатель сыскной полиции в Российской империи. Его вклад в борьбу с преступностью трудно оценить. Как военному, вам больше будут понятны его первые награды.

В декабре пятьдесят седьмого года указом императора его награждают Станиславом третьей степени, в сентябре пятьдесят восьмого Анной третьей степени, в декабре пятьдесят девятого Станиславом второй степени, а октябре шестьдесят первого Владимиром четвертой степени. С шестьдесят шестого он начальник вновь образованной сыскной полиции Петербурга. На его счету сотни раскрытых преступлений. Два раза он уходил в отставку и возвращался вновь.