Ермак

Для этого на теле человека много нервных узлов и точек, нажимая на которые можно причинить сильную боль, не оставляя следов. Если бы Бекхэм не сломался морально, я бы его очень быстро болью додавил бы. И не считайте меня изувером. На войне как на войне.

– Может быть, вы и правы. На войне как войне. Люди гибнут точно. За раз потерять четырёх нижних чинов… – Савельев на миг задумался и продолжил: – Тимофей Васильевич, ещё один вопрос, а где вы такие подробности узнали об этой казни-пытке «красный тюльпан»? Её что, действительно практикуют в Афганистане?

– Владимир Александрович, по греческим мифам ещё Аполлон, которого пускай легендарный музыкант и флейтист Марсий, но просто человек, вызвал на музыкальный поединок, после поражения последнего привязал Марсия к сосне и заживо содрал с него кожу.

Нечего с богом тягаться. На востоке такая казнь до сих пор распространена. А если вспоминать древние времена, то Геродот писал, что царь Камбиз назначил судью, которому пришлось сидеть на кресле, обитом кожей отца – судьи Симария, с которого содрали кожу за вынесение несправедливого приговора. Кожу также сдирали с неверных жен, – я замолчал, увидев, как штабс-ротмистр в отвращении передёрнул плечами. – Так что красочно описать, как с человека можно снять кожу, особого труда не составило, с учётом того, сколько мне пришлось снять шкур с убитых животных. Но получилось же?

– Да… Эффективно получилось! Пять минут разговора, и человек уже второй час даёт показания о своей причастности к покушению на цесаревича, лишь бы не попасть в руки казаков-изуверов, – уже весело усмехнулся Савельев.

 – Тимофей Васильевич, а я ведь тоже вам поверил. Вы так убедительно показывали ножом, как будете кожу надрезать, а потом её снимать. Жуть какая-то! И казаки ваши меня держали крепко.

– Ещё раз прошу извинить меня, Владимир Александрович. Готов за действия моих казаков понести наказание. Они выполняли мой приказ.

– Да что теперь говорить-то. Победителей не судят. А вы раскрыли заговор с покушением на его императорское высочество.

– Мы раскрыли, Владимир Александрович. А меня сейчас куда больше товарищ Иван интересует. Лже-Бекхэм ничего ещё не сообщил о нём? – я напряжённо посмотрел на Савельева.

– Пока нет, Тимофей Васильевич. Мы с Константином Константиновичем сейчас торопимся закрепить на бумаге признательные показания лже-Бекхэма на самого себя, но и до товарища Ивана дело дойдёт. А также там были ещё товарищ Пётр и товарищ Николай.