Ермак

Николай, как наместник Дальнего Востока, дал ход проекту полицмейстера Хабаровска Чернова по организации школы для нижних чинов полиции. Было выделено помещение, финансирование. Туда же воткнули и курсы. Тем более учителя были те же. Сборная солянка от всех ведомств. Банков, Савельев и его коллеги, доктор Любарский, начальник вновь созданного в полицейском управлении антропометрического и фотографического бюро Васильев и я. Программа обучения ещё создавалась. Основной упор был сделан на практику, благо все «учителя» были практиками, а не теоретиками.

Вновь созданную группу при канцелярии генерал-губернатора Приамурья в целях конспирации назвали «отделом по борьбе с контрабандой». И не зря. Уже через пять дней после выхода приказа наместника об изменении штатов канцелярии и организации курсов обучения меня посетил Тифонтай с «разведочной миссией». Кое-что сообщил по местному криминалу, видимо о конкурентах, сообщил, что отправил информацию в Китай по моей сестре, а потом тонко в разговоре пытался узнать, что же это за новый отдел организован в канцелярии генерал-губернатора.

Пришлось и мне «слить» чуток информации, доверительно сообщив, что готовятся чиновники и офицеры, которые будут бороться с контрабандным выловом морепродуктов в наших водах подданными других государств. Успокоенный Тифонтай ушёл, а я сделал очередную зарубочку в памяти по китайскому купцу, уже российскому подданному."

"Вот этих ребят и кинули на опрос населения, раздав им в помощь фото мадемуазель Эстре. Пускай на практике отрабатывают свои минимальные знания, полученные за несколько занятий, и набираются опыта.

Как написал великий Пушкин, «опыт, сын ошибок трудных». Без ошибок и шишек на своей голове опыта не получишь. И лучше их получить на родной земле. На чужой результат может стать фатальным.

На утро следующего дня решили провести очную ставку Эстре и Белкова. И она дала результат. Сергей Иванович признал в террористке мадемуазель, которая проживала в том же пансионате, что и он, при подготовке к покушению.

Но кто она такая, он сказать не может, так как их не знакомили. А знакомиться самостоятельно с кем-либо в пансионате и округе им было строго запрещено. Несколько раз Белков видел мадемуазель в обществе товарища Степана.

Савельев, который проводил очную ставку, вышел в коридор, довольно потирая руки.

– Силантьев, – позвал он одного из казаков, которые состояли при отделении жандармов. – Пулей летишь на телеграф. Передашь вот эту записку.