А бездумно сдохнуть и оказаться брошенным на съедение зверью – позор. Как-то так.
– Что, и вправду себя убивают? – не поверил полицейский.
– Да. У них это называется обряд сепукку. Опозоренный себе живот специальным кинжалом режет слева направо, а его лучший друг, или тот, кого он сам попросит, после того ему голову срубает.
– Что, вправду сам себя режет? – охнул полицейский. – Это ж жуть, как больно.
– Честь дороже, – пожал Мишка плечами. – Самураев этому с детства учат. Что ни говори, а они воины. Не солдаты, а воины.
Службой живут, со службы кормятся.
– Откуда ты знаешь наши обычаи? – спросил внимательно слушавший его пленник.
– Нашлись добрые люди, рассказали, – усмехнулся Мишка. – И про сепукку, и про харакири. И про то, что перед главным действом истинный самурай должен провести чайную церемонию, написать последние стихи и только потом все закончить.
– Слушая тебя, не удивлюсь, если ты скажешь, что знаешь нашу поэзию, – удивленно проворчал японец.
– Только несколько переводов, – качнул Мишка головой.
– На русском ваши танка звучат не так. Но про «Книгу пяти колец» слышал.
– Поверить не могу, – покрутил пленник головой и невольно скривился.
– Голова болит? – понимающе уточнил Мишка.
– Угу, – отозвался японец.
– Терпи. Тут я тебе ничем помочь не могу.
– Знаю. Скажи, почему ты хунхузов не любишь? – спросил пленник, переждав приступ боли.
– Они всю мою семью убили. В том налете один я выжил, и то случайно. С тех пор у тетки живу. Так что прихвостней ваших буду стрелять и резать до последнего.
За родителей моих и сестру малую. Где только увижу, – жестко закончил Мишка.
– Я всегда говорил, что использовать этих глупцов в серьезных делах нельзя, – скривился пленник. – Слишком плохая память о них у вас. Сразу настораживаетесь, как только банда где-то появляется. Как ты сделал взрыв?
– А с чего ты решил, что это я?
– Он много говорит, а я умею слушать, – кивнул японец на полицейского.
– Самострел в ящике насторожил. Твои бандиты ящик дернули, он и сработал, – коротко пояснил Мишка, не вдаваясь в технические подробности.
– Ты не простой охотник, – помолчав, вдруг заявил японец. – Слишком умный.
– Ну да. Гайдзины все глупые и грязные, – не удержавшись, фыркнул Мишка.
– Откуда ты знаешь это слово? – тут же последовал вопрос.
– Оттуда же, откуда и все остальное, – пожал парень плечами. – Люди говорили, а я внимательно слушал.
– Какие люди? Чтобы знать такие вещи, человек должен был сам побывать в моей стране. А таких немного.
