– Скажите, юноша, а вы сможете в те места моего человека отвести?
– Зачем? – насторожился Мишка.
– Сами видели, карты у нас такие, что как в той присказке, на два лаптя правее солнышка. Не знаем, что за собственной спиной находится. Так что?
– Отвести-то можно. Да только ханты его далеко не пустят.
– Что, убьют? – вскинул полковник бровь.
– Убить не убьют, а вот завести так, чтобы сам не выбрался, это запросто. Я ж говорю, капище там у них, и за него они стоять насмерть будут.
– Завести? Да вы прям настоящих леших описываете, – рассмеялся полковник, явно не веря.
– У них, ваше благородие, пятилетний мальчишка следы читает лучше, чем любой грамотей книгу. Они хоть и не лешие, но лесовики настоящие. В тайге рождаются, в тайге живут, в ней и умирают. Это дом ихний.
– Да уж. Что есть, то есть, – неожиданно поддержал парня урядник.
– Выходит, не будет карты, – мрачно констатировал полковник.
– Вы сначала на разведку с ними договоритесь, а дальше видно будет, – не удержавшись, хмыкнул Мишка.
– А почему все переговоры я могу только вам доверить? – подумав, спросил офицер.
– Можете и сами попробовать, – пожал Мишка плечами. – Да только властям они не особо верят. Послушают, покивают и уйдут.
– Что, с товарами?
– Нет. Тут им верить как себе можно. Без спросу гвоздя не возьмут. Но если не поверят, никаким товаром не купите.
– А вам значит, поверят, – иронично хмыкнул полковник.
– Я у них охоте учился. Ханты меня другом племени считают. Потому и говорю, что с собой нужно, чтобы не с пустыми руками разговор вести.
– Ну а если я с вами приду, но говорить с ним вы станете? Так поверят? – не сдавался офицер.
– Вы сами? Лично? – удивился Мишка, не веря собственным ушам.
– А чем моя персона вас не устраивает? – иронично хмыкнул полковник.
– Полковник, дворянин, на охотничьей заимке… – недоуменно протянул парень, делая вид, что окончательно сбит с толку. – Там ведь подавать – приносить некому будет. Все самому придется.
– Вот вы о чем, – понимающе усмехнулся полковник и, вздохнув, решительно заявил: – Вы, юноша, слишком плохо знаете меня.
Точнее, совсем не знаете. Я свой чин не в штабах на паркете, а в дальних гарнизонах выслужил. А то, что дворянин, так это не значит, что белоручка. И урона чести дворянской в том, чтобы самого себя обиходить, не вижу.
«Честь тебе и хвала», – мысленно отозвался Мишка, задумчиво оглядывая офицера."
"– Так что скажете? – поторопил его полковник.
– А что тут скажешь? – развел Мишка руками. – Поехали.
