Что за замечательный момент! Король Англии хочет, чтобы я была рядом с ним, постоянно.
— Родишь мне мальчишку, — решительно заявил он.
Мой отец на меня рассердился за рождение девочки, или, по крайней мере, так сказала матушка, сообщая новости из внешнего мира, теперь казавшегося таким далеким. Дядюшка тоже был разочарован, но старался виду не показывать. Я кивнула, будто меня и вправду заботило их мнение. На самом деле я была совершенно счастлива — она открыла глаза утром и посмотрела на меня так пристально, что сразу стало ясно — она меня узнает, знает — я ее мать.
Ни отцу, ни дяде не полагалась входить в родильный покой, даже король не мог войти второй раз. Мы будто оставались в особом убежище, тайной комнате, где нет места мужчинам, их планам, их вероломству.
Георг пришел, нарушая, как всегда, положенные правила.
— Тут ничего слишком ужасного не происходит, правда? — всунулось в дверь хорошенькое личико брата."
"— Ничего. — Я махнула ему — входи, подставила щеку для поцелуя. Он наклонился и крепко поцеловал меня в губы.
— До чего же приятно, сестра, молодая мать, десяток запрещенных удовольствий — и все разом. Поцелуй меня еще разок — так, как целуешь Генриха.
— Отвяжись, — оттолкнула я брата. — Лучше посмотри на малышку.
Он уставился на младенца, спавшего у меня на руках.
— Чудные волосики. А как ты ее назовешь?
Я глянула на закрытую дверь. Я знала — Георгу можно доверять.
— Хочу назвать ее Екатериной.
— Что за странная идея!
— Почему бы и нет. Я ее придворная дама.
— Но это ребенок ее мужа.
Я хихикнула, не в силах скрывать свою радость.
— Я знаю, Георг, но я всегда перед ней преклонялась, с того дня, как стала ее придворной дамой. Я хочу ей показать — я ее уважаю, что бы ни происходило.
Его по-прежнему одолевали сомнения.
— Думаешь, она поймет? Может, наоборот, решит — это вроде насмешки.
От ужаса я инстинктивно сжала дочку еще крепче.
— Не может же королева подумать, что я беру над ней верх.
— Тогда отчего ты плачешь? — спросил Георг. — Незачем плакать, Мария.
Не плачь, а то вдруг от этого молоко скиснет.
— Я не плачу. — Я старалась не обращать внимания на слезы на щеках. — Даже не собираюсь плакать.
— Перестань, остановись, Мария. Сейчас матушка придет и будет во всем винить меня — скажут, я тебя расстроил. Мне вообще не полагается тут быть. Почему бы тебе не подождать, пока ты выйдешь, сможешь сама поговорить с королевой и спросить, по душе ли ей такой комплимент. Я ничего другого не имел в виду.
— Хорошо.
