— Много она тогда понимала в брачных отношениях? Она без труда может поклясться — ничего, в сущности, не произошло.
— Не могу, — обратилась я к матери, а потом повернулась к дяде. — Мне на такое никогда не осмелиться. Мне на ее трон не сесть. Она принцесса, с какой стороны ни погляди, а я просто какая-то Болейн. Клянусь, я просто не в силах.
Он и внимания не обратил.
— Тебе ничего особенного не придется делать. Просто выйдешь замуж, как тебе велят, как уже один раз сделала. Все остальное я организую сам.
— Но королева никогда сама не уйдет, — в отчаянье пробормотала я. — Она так сама сказала, она мне говорила. Она сказала — только после моей смерти.
Дядя вскочил с недовольным восклицанием, подошел к окну.
— Сила пока на ее стороне. Если ее племянник в союзе с Англией, никому их брака не разрушить, особенно самому Генриху — не ради же младенца, которого еще даже не зачали. Но стоит выиграть войну с Францией и поделить добычу, она — никто, просто старуха, так и не родившая королю наследника.
— Когда война выиграна, может быть. — В голосе отца слышалось беспокойство. — Но сейчас нельзя рисковать разрывом отношений с Испанией. Я все лето провел, пытаясь договориться и как-нибудь да склеить этот союз.
— Что важнее? — сухо отозвался дядя. — Страна или семья? Значит, с Марией все усилия насмарку, а то как бы благополучие страны не пострадало?
Отец не отвечал.
— Конечно, ты не кровный родственник, — продолжал дядюшка весьма ядовитым тоном.
— Говард всего лишь по браку.
— Семья важнее, — задумчиво ответил отец. — Должна быть важнее.
— Тогда придется пожертвовать союзом с Испанией против Франции, — ледяным тоном произнес дядюшка. — Избавиться от Екатерины куда важнее, чем добиться мира в Европе. Важнее подложить в постель королю ту, что следует, чем спасать жизнь сражающихся англичан. Такой шанс у нас, у Говардов, появляется лишь раз в сто лет.
Весна 1525
В марте до нас дошли новости из Павии.
Посланец появился перед королем ранним утром, когда тот еще даже и не оделся толком. Король, как мальчишка, помчался в покои королевы, герольд несся перед ним и только и успел стукнуть в дверь опочивальни королевы и прокричать: «Его величество король собственной персоной». Мы все повалили из комнат в разной степени полуодетости, одна королева была, как всегда, на высоте — изысканное платье наброшено прямо поверх ночной сорочки.
