— Разорвать помолвку! — Король в гневе вскочил, больше не в силах усидеть в кресле. — И вы об этом знали, мадам?
Королева, соблюдая этикет, поднялась на ноги.
— Да, кардинал прав. Посол упоминал о возможных сомнениях по поводу помолвки с принцессой Марией. Я об этом не сказала, поскольку не могу поверить. Другое дело, если бы мой племянник мне сам написал. Но от него я ничего такого не слышала.
— Боюсь, подобный исход неизбежен, — вставил кардинал.
Королева пристально взглянула на кардинала — уже второй раз подряд он ее подставляет под неприкрытый гнев короля — и нет сомнений, намеренно.
— Мне жаль, что вы так думаете, — заметила она.
Генрих резко опустился в кресло, от гнева не в силах вымолвить ни слова. Королева все еще стояла, он не предложил ей сесть. Кружева на груди слегка шевелятся в такт дыханью, пальцы едва касаются висящих на поясе четок. Она ни на минуту не теряет достоинства и благородной осанки.
Генрих обратился к ней, полный ледяного презрения:
— Знаете, что нам придется сделать, чтобы не упустить открывающихся возможностей, которые вашему племянничку не терпится пустить на ветер?
Она молча качнула головой.
— Поднять налоги — вот что. Собрать
еще одновойско. Затеять еще один поход во Францию, еще одну войну. И придется этим заниматься одним, без поддержки вашего племянника,
вашегоплемянника, мадам, который выиграл самую что ни на есть удачную битву, а потом пустил все на ветер, как будто победа — просто пустяк какой, песок да галька — пусть смывает морской волной.
Даже теперь королева не двинулась с места. Но ее терпение только сильнее раззадорило короля. Он снова вскочил с кресла, словно хотел на нее наброситься с кулаками. Мне даже показалось — вот-вот ударит, но то был не кулак, а указательный палец, направленный ей в лицо.
— А вы, приказали вы ему хранить мне верность?
— Приказала. — Она едва разомкнула губы. — Я ему приказала хранить верность нашему союзу.
За спиной у королевы кардинал Уолси отрицательно качнул головой.
— Лжете! — раздался крик короля. — В вас испанской принцессы куда больше, чем английской королевы.
— Бог свидетель, я верная жена и истинная англичанка.
Генрих отвернулся, с дикой скоростью пронесся мимо расступившихся в страхе придворных, кланяющихся и приседающих в реверансах. Его фавориты, отвесив короткий поклон королеве, направились было вслед за ним, но у дверей он обернулся и прокричал:
— Я этого не забуду.
