— Отлично проделано!
Вечером, в нашей спальне, Анна причесывалась возле камина. Она склонила голову набок, темные длинные волосы упали на плечо душистым водопадом.
— Трюк с ладонями очень хорош. Чем это таким вы занимались?
— Он сравнивал размер наших рук.
Я заплела косу, надела ночной чепец, завязала белые ленты.
— Когда наши руки соприкоснулись, я почувствовала…
— Что?
— Ожог. Правда, будто его прикосновение могло обжечь меня.
Анна взглянула с сомнением:
— Что ты имеешь в виду?
Я уже не могла остановиться.
— Я хотела, чтобы он до меня дотронулся. Абсолютно умирала от желания. Хотела его поцеловать.
— Ты хочешь его? — недоверчиво спросила Анна. Обхватив себя руками, я опустилась на низкий каменный подоконник.
— О Боже, да. Я не представляла, что дойду до этого. Да, да!
— Надеюсь, отец с матерью тебя не услышат. Тебе приказали ловко вести игру, а не предаваться мечтам, словно ты — томящаяся от любви дурочка.
— Ты думаешь, он меня не хочет?
— Хочет — сию минуту. А через неделю? Через год?
Тут раздался стук, и Георг просунул голову в дверь:
— Можно войти?
— Только ненадолго, — нелюбезно отозвалась Анна.
— Мы уже ложимся.
— Я тоже собираюсь лечь. Мы пили с отцом, сейчас я иду спать, а утром встану пораньше и на трезвую голову повешусь.
Я едва слушала. Глядя в окно, я вспоминала, как ладонь Генриха касалась моей ладони.
— Что случилось? — спросила Анна.
— Свадьба назначена на будущий год. Завидуете?
— Почему все вступают в брак, кроме меня? — раздраженно спросила Анна.
— С Ормондами дело заглохло, а больше никого на примете нет. Мне что, в монахини идти?
— Неплохая мысль, — отозвался Георг. — А меня они примут?
— Хорошая аббатиса из тебя выйдет! — Я наконец уловила смысл их разговора и со смехом отвернулась от окна.
— Получше некоторых! — весело отозвался Георг, пытаясь сесть на скамью, но промахнулся и шлепнулся на пол.
— Ты пьян! — укорила я брата.
— И от этого злишься, — добавила Анна.
— Что-то в моей будущей жене просто поражает.
Какая-то она, — он искал слово, — протухшая…
— Ерунда, — возразила Анна. — У нее большое приданое и хорошие связи, королева к ней благоволит, отец ее — уважаемый и богатый человек. Чего тебе еще?
— У нее рот как кроличий силок, а глаза одновременно и теплые и холодные.
Анна рассмеялась:
— Поэт!
— Я понимаю, что Георг имеет в виду. Страстная и скрытная одновременно.
— Просто благоразумная, — возразила Анна.
Георг покачал головой:
— Холодная и жаркая разом.
