— Екатерина, становишься новой болейновской красавицей, — говорю я, и девочка, густо покраснев, снова прячется у меня в объятьях.
Уильям спешивается, обнимает Генриха, замирает почтительно перед Екатериной.
— Похоже, тебе уже пора целовать ручки.
Она смеется, крепко его обнимает:
— Я так рада, что вы поженились. Как прикажешь тебя теперь величать — отец?
— Да. — Голос твердый, словно дело давно решенное. — Зови отцом, а иногда можешь сэром.
Она только хихикает:
— А где девочка?
Я подошла к кормилице, ехавшей на муле, взяла у нее из рук младенца:
— Вот она.
Твоя сестричка.
Екатерина берет ее на руки и тут же принимается ворковать над малышкой. Генрих склоняется над ними, откидывает покрывальце, смотрит на крохотное личико:
— Какая маленькая!
— Она быстро вырастет. Родилась и того меньше.
— А она часто плачет?
— Не слишком, — улыбаюсь я. — Не то что ты. Ты был настоящим плаксой.
— Правда? — До чего же хороша открытая мальчишеская улыбка.
— Чистая правда.
— Он и сейчас плакса! — Чего еще ждать от старшей сестры?
— Вовсе нет, — возражает мальчик. — Матушка и… отец, что же вы стоите? Обед уже почти готов. Мы не знали точно, когда вы приедете.
Уильям обнимает паренька за плечи, идет к дому.
— Давай расскажи про учебу. Говорят, тебя учат монахи-цистерцианцы? Занимаешься греческим или только латынью?
— Можно я ее понесу? — спрашивает Екатерина.
— Хоть весь день с ней играй, — разрешаю я. — Няне нужно чуть-чуть отдохнуть.
— А она скоро проснется? — Екатерина глаз не сводит с малютки.
— Скоро. Тогда увидишь ее глазки. Красивые, темно-синие. Может, она даже соизволит тебе улыбнуться.
Осень 1535
Осенью я получила от Анны только одно письмо:"
"Дорогая сестрица! Мы охотимся, особенно в почете соколиная охота, и добыча неплохая. Король много времени проводит в седле и даже купил по дешевке нового жеребца. Получили немало удовольствия, остановившись у Сеймуров в Вулфхолле. Джейн разыгрывала гостеприимную хозяйку, вежливая, сил нет, так бы и убила.
Прогуливалась с королем по саду, показывала лекарственные растения — бедных лечить, хвасталась вышивками и ручными голубями. У них даже рыба в пруду приплывает кормиться из рук. Джейн день-деньской сидит на кухне, следит, как отцу готовят обед, думает — все, что женщине надо, так это быть служанкой при мужчине. Само очарование — мочи нет. Король вокруг нее увивается словно мальчишка-школьник.
