Им же выгодно, чтобы я стала герцогиней. Они придут на помощь. А когда герцог Нортумберленд приедет в Лондон, ему сообщат, что помолвка состоялась и брак заключен.
Семейный совет собрался в доме Говардов в Лондоне. Мать и отец сидели за огромным столом, дядя Говард — между ними. Мы с Георгом, в немилости вместе с Анной, жались у стенки в дальнем конце комнаты. Анна — в самом центре, у стола, словно заключенный у тюремной решетки. Но она не опускала головы, как я. Нос задран, брови слегка подняты, глядит дяде прямо в глаза, ну прямо равная равному.
— Жаль, вместе с французскими модами ты выучилась французским привычкам, — прямо начал дядя. — Я тебя предупреждал — никаких сплетен вокруг твоего имени. Теперь я слышу — ты позволила Перси то, чего позволять не след.
— Я делила ложе со своим мужем, — безо всякого выражения в голосе произнесла Анна.
Дядюшка взглянул на нашу матушку."
"— Если ты еще раз повторишь подобную чепуху, я тебя выпорю и сошлю в Гевер навечно, никогда не позволю вернуться ко двору, — тихо сказала мать.
— Лучше мне увидеть тебя мертвой, чем обесчещенной. Говорить такое перед отцом и дядей — постыдилась бы. Ты — позор семьи.
Я сидела за спиной у Анны и не видела ее лица, но заметила — пальцы вцепились в опушку платья, так утопающий хватается за соломинку.
— Ты отправишься в Гевер, покуда все не позабудут об этой ужасной ошибке, — прозвучал приказ дяди.
— Прошу прощения, но это вы, а не я, совершаете ужасную ошибку. Мы с лордом Генрихом поженились. Он меня не оставит. Вы с отцом должны повлиять на его отца, на короля, на кардинала.
Пусть признают наш брак. Если вы это сделаете, я стану герцогиней Нортумберленд, а значит, одна из Говардов войдет в знатнейшую семью Англии. Если я стану герцогиней, а у Марии родится сын, он будет племянником герцога Нортумберленда и королевским бастардом. Мы тогда сможем посадить его на трон.
Дядя уставился на Анну и тихо произнес:
— За куда меньшее король два года тому назад отправил на плаху герцога Бекингема. Смертный приговор был подписан моим отцом.
Этот король заботится о наследниках. Никогда, никогда больше не произноси таких слов, а не то очутишься не в Гевере, а за стенами монастыря, монахиней на веки вечные. Анна, я не желаю, чтобы из-за твоего недомыслия благосостояние семьи подвергалось риску.
Сдержанный тон, скрывавший страшный гнев, потряс сестру. Она пыталась собраться с мыслями, прошептала:
— Я больше ничего не скажу. Но это могло бы сработать.
— Ни за что, — резко ответил отец.
