Онлайн-библиотека книг
Она глядит на меня своими невинными синими глазами, и я тону в них, теряюсь. Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе.
– Может, мы и предназначены друг для друга. – Я уткнулся носом в ее волосы, вдыхаю их запах. Он удивительный. Если бы было можно, я бы закупорил его в бутылке.
Утешающая. Сексуальная. Ана.
Она крепко обнимает меня и прижимается щекой к моей груди.
– Ох… Ана, Ана, Ана, – шепчу я, приникнув губами к ее волосам.
Как странно обниматься на улице.
И это тоже в первый раз. Нет. Во второй. Я обнимал ее на улице возле «Эсклавы».
Она передергивает плечами. Я отпускаю ее и молча открываю пассажирскую дверцу. Она садится в машину.
Трогаю «Сааб» с места и встраиваюсь в поток машин. Из стереосистемы поет Ван Моррисон, и я подпеваю ему, когда мы по эстакаде выезжаем на I-5.
– Знаешь, если мы получим штрафную квитанцию, то на твое имя. Ведь машина зарегистрирована на тебя.
– Что ж, хорошо, что меня повысили – теперь я могу позволить себе заплатить штраф.
Звучит еще одна песня Моррисона, мы мчимся на север.
– Куда мы едем? – спрашивает она.
– Сюрприз. Что еще сказал Флинн?
– Он говорил о ФФФСТБ или типа того.
– СФБТ. Последнее слово в терапии.
– Ты пробовал и другие?
– Детка, я перепробовал все. Когнитивизм, фрейдизм, функционализм, гештальт-терапию, бихевиоризм и все прочее… Чего только не было за эти годы.
– Как ты думаешь, этот новый метод поможет?
– Так что сказал Флинн?
– Сказал, что не надо цепляться за прошлое. Надо сосредоточиться на будущем – на том, где ты хочешь быть.
Я киваю и одновременно не понимаю, почему она не принимает мое предложение.
Вот какое мне нужно будущее.
Женитьба. Семья.
Вероятно, он сказал что-то такое, что ее обеспокоило.
– Что еще? – допытываюсь я, пытаясь хоть намеком это понять.
– Он говорил о твоей боязни прикосновений, хотя назвал ее как-то мудрено. И о твоих ночных кошмарах, и об отвращении к себе. – Я поворачиваюсь и встречаю ее взгляд.
– Глаза на дорогу, мистер Грей, – строго напоминает она.
"– Анастейша, вы разговаривали целую вечность. Что он еще сказал?
Я сглатываю комок в горле.
– Он не считает тебя садистом.
– Правда? – У нас с Флинном разные точки зрения на предмет. Он не способен влезть в мою шкуру. Он действительно не понимает этого.
– По его словам, психиатрия не признает такой термин. С девяностых годов, – продолжает Ана.
– Мы с Флинном расходимся во мнении.
– Он сказал, что ты всегда думаешь о себе самое плохое. И я с ним согласна.
