Следом опять Есенин: «С красным звоном, дорогой баюн Жигулей и Волги».
Потом Карпов дописывает свою строку. Клычкову слова не досталось — листок закончился.
Ощущение, словно они все хмельные.
Впрочем, так и было.
Они услышали «красный звон». Воскресший Христос вдруг стал для них зрим. Словно пятым в их комнатке сочинял письмо Ширяевцу.
* * *
Как водится, вместе ликующей свободы явилась чудовищная, хоть и праздничная, неразбериха.
Керенский провозгласил «войну до победы» — и это огорчало более всего.
Петроград разом стал грязным, пьяным, полным солдат, проституток, мусорных куч — и над всем этим витали звуки «Марсельезы».
На всякий случай Есенин уехал в Константиново: мало ли — сегодня «наше время», а завтра загребут на фронт. Надо ещё посмотреть, что за революция такая."
"В Константинове мужики уже бузили, косились на помещичий дом; но никаких зверств не случилось, притом что по всей России тогда были ограблены и сожжены тысячи усадеб.
Есенин смотрел куда-то поверх этого.
Тогда он напишет классическое:
Разбуди меня завтра рано
О, моя терпеливая мать!
Я пойду за далёким курганом
Дорогого гостя встречать…
Гость — тишайший ангел нового мира.
В марте пришлось вернуться в Петроград.
Штат военно-санитарного поезда сократили, и Есенин был переведён в распоряжение Воинской комиссии при Государственной думе.
В те дни Есенин всерьёз задумался о поступлении… в школу прапорщиков.
Что сподвигло его именно в те дни начать строительство военной карьеры, неизвестно.
Родители посоветовали? Надеялся на помощь полковника Ломана? Видел себя примерно в том же, что и Ломан, качестве — добрым, влюблённым в отечество, деятельным царедворцем?
Со школой прапорщиков не сложилось.
Получилось, как-то ненарочно, совсем иное.
Есенин стал дезертиром — просто не являлся на службу в свою Воинскую комиссию. Всем вокруг было ни до чего.
20 марта 1917-го служба его закончилась.
Жаль, золотые часы, оставленные Ломану, так и затерялись навсегда.
Для Есенина наступало время больших страстей, больших романов, которые теперь будут следовать один за другим.
В том марте он познакомится с Зинаидой Николаевной Райх — та служила секретарём-машинисткой редакции левоэсеровской газеты «Дело народа».
Ей было 22 года, родилась в 1894-м, в Одессе, жила одна, без родителей, бывших в Орле.
