Сергей, потягиваясь, вышел на улицу и, присев, забрал у детей цветы.
Вернулся в дом, улыбаясь и ничего не видя.
…Что значили эти розы? «Прости, что нет…» или «Спасибо и доброе утро тебе, Серёжа»?
Кажется, всё-таки они значили «нет».
Если бы был хоть шанс на развитие их отношений, он бы не уехал тогда так скоро, в начале июля, в Петроград.
Зато в память о той встрече остались удивительные стихи, написанные через несколько дней после ночного приключения:
Не напрасно дули ветры,
Не напрасно шла гроза.
Кто-то тайным, тихим светом
Напоил мои глаза…
Сложно поверить, что всего через три недели Есенин женился.
* * *
Во второй половине июля 1917 года Есенин, Зинаида Райх и Алексей Ганин выехали в Вологодскую губернию.
Сергей и Зина по-прежнему называли друг друга на «вы», а Ганин всё так же ни о чём не подозревал.
Все трое были чуть возбуждены и чрезмерно внимательны друг к другу.
Из Вологды двинулись на Архангельск.
Там сели на пароход и поплыли: Умба, Кандалакша, Кереть, Кемь, Соловецкие острова.
Древнейший Соловецкий монастырь, где когда-то будущему митрополиту Московскому и всея Руси Филиппу являлся Христос. Август — славное время, чтобы всё прочувствовать, обойти, рассмотреть.
От того путешествия у Есенина останется только одно странно-красивое четверостишие в стихотворении «Небо ли такое белое…»:
…Не встревожен ласкою угрюмою
Загорелый взмах твоей руки.
Все равно — Архангельском иль Умбою
Проплывать тебе на Соловки…
Сами географические названия, за которыми стоит огромная история, словно придают этим строчкам значение и отбрасывают на стихи тяжёлую, таинственную тень.
Это, конечно же, стихи о Зинаиде Райх.
И об их совместном плавании. «Синим жёрновом развеяны и смолоты / Водяные зёрна на муку…» Есенин даже море сравнивал с полем, а брызги воды из-под парохода — с работой жерновов, мелющих зерно.
Последняя строфа этого стихотворения:
…Так и хочется под песню свеситься
Над водою, спихивая день…
Но спокойно светит вместо месяца
Отразившийся на облаке тюлень.
О той дороге мы знаем только, что он просил Райх петь — и она пела.
И ещё: стоя на палубе и слушая Райх, Есенин видел тюленей.
Зинаида позже пыталась набросать воспоминания, но записала всего несколько слов: «Белое море — Соловки, рыбачка, чайка…»
Значит, была поразившая их рыбачка: лов рыбы в море — дело суровое.
Чайки на Соловках — особой, крикливой и наглой породы. В Петрограде таких не водилось.
