Никитина, судебно-медицинского эксперта 1-й категории И. Демидова в присутствии прокурора-криминалиста Генеральной прокуратуры РФ В. Соловьёва:
«Человек ростом 168 см при наличии подставки высотой 150 см может прочно закрепить витую (пеньковую, хлопчатобумажную, шёлковую) верёвку диаметром 0,6–1,0 см на вертикальной гладкой (окрашенной масляной краской) трубе диаметром 3,7 см на высоте 358 см».
Следующий вопрос.
Были ли в номере подставки высотой 150 сантиметров?
Да, были, причём несколько: маленький столик и стул (табуретка), тумба и даже огромный есенинский чемодан, который можно было поставить и вертикально, и горизонтально.
Куда сложнее было бы справиться нескольким людям, которым взбрело бы в голову повесить Есенина в этом номере. Отдельные конспирологи настаивают, что Есенина вешали ещё живого (иначе в их концепциях концы с концами никак не сходятся) и при этом были задействованы минимум три человека. Но так у них не получилось бы: надо было наставить на стол множество предметов мебели разной величины и устроить натуральный эквилибр.
Следующий вопрос.
Способна ли тонкая труба выдержать вес человеческого тела?
Прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры Российской Федерации В. Н. Соловьёв, работавший в составе комиссии по выяснению обстоятельств смерти Есенина, констатирует: «Возникали большие сомнения, можно ли прикрепить к вертикальной трубе парового отопления верёвку таким образом, чтобы она удержала тело мужчины. Много раз меняли виды верёвки, типы узлов.
Верёвка уверенно держала и 70, и 100, и 120 килограммов…»
Следующие вопросы.
Являлись ли журналист Георгий Устинов и поэт Вольф Эрлих сотрудниками ОГПУ? Как относиться к домыслам об участии Эрлиха в «инсценировке»?
В последний вечер Эрлих, выйдя от Есенина, сразу пошёл в гости к Михаилу Фроману, где был уже в районе девяти вечера. До двух часов ночи он сидел за дружеским столом в компании Лавренёва, Баршева, Спасского, Моисея Наппельбаума, Иды Наппельбаум, ещё нескольких человек.
Ночевал у Фромана."
"За столом Эрлих, как пишут мемуаристы, вёл себя весело и рассказывал всякие по-доброму смешные и забавные истории про Есенина.
Чтобы объяснить такое небывалое спокойствие, авторы версий друг за другом пишут об Эрлихе как о хладнокровном — да простит нас покойный — оборотне.
Между тем во всех воспоминаниях современников Эрлих фигурирует как открытый и добрый парень, до самой своей смерти гордившийся дружбой с Есениным.
