Одновременно Льва Каменева выслали в Калугу, Григория Зиновьева — в Казань, а бывшего редактора «Красной нови» и товарища Есенина Александра Воронского, теперь тоже члена оппозиции, — в Липецк.
Воронский и Сосновский попали под раздачу не как литераторы, а как влиятельные партийцы."
"В 1924 году ни любивший Есенина и помогавший ему Воронский, ни ненавидевший Есенина и последовательно топивший его Сосновский не являлись членами одной команды, хотя находились на одном, условно «троцкистском», фланге. Спустя пять лет эстетические различия между ними стали для партийного руководства совсем не важны: они определённо являлись членами оппозиции.
Уже зная о связях Блюмкина с оппозицией, партия всё-таки решила не расставаться раньше срока с таким ценным работником, а перенаправить его активность на полезные цели.
В сентябре 1928-го Блюмкин возглавил резидентуру ОГПУ на Ближнем Востоке.
Однако судьба всё равно подкинула ему краплёную карту. В апреле 1929-го Блюмкин случайно столкнулся в Константинополе со Львом Седовым — сыном Троцкого.
Ещё через четыре дня Блюмкин встретился с Троцким и проговорил с ним четыре часа.
Блюмкин согласился отвезти в СССР несколько писем и книг с нанесёнными на страницах химической смесью тайными записками к соратникам Троцкого.
Блюмочку, как называл его новый, после имажинистов, поэтический приятель Маяковский, это и погубило.
В октябре 1929 года Блюмкин был арестован.
Блюмкин, незадолго до ареста повторявший в кругу знакомых: «Только бы жить! Хоть кошкой — но жить!» — сразу пошёл на контакт со следствием, которое вёл Яков Агранов.
Блюмкин написал большую исповедь о всех своих ошибках, связях, контактах, прегрешениях; а также отдельную записку «О поведении в кругу литературных друзей». Имя Есенина ни в одном документе не фигурирует.
Когда Блюмкину объявили приговор, он спросил: «А о том, что меня расстреляют, будет завтра опубликовано в „Правде“ и в „Известях“?»
3 ноября Блюмкин был расстрелян. В газетах об этом не написали.
Во время расстрела он срывающимся голосом запел «Интернационал».
Агранов потом сам рассказывал об этом Мариенгофу.
Блюмкину было 29 лет.
Это был первый в СССР расстрел известного всей стране легендарного партийца, биографии которого была посвящена отдельная статья в только что вышедшем первом томе Большой советской энциклопедии.
Добила судьба и главного литературного «троцкиста» — Воронского.
После смерти Есенина нарицательное понятие «воронщина» и сам термин «попутчики» были синонимичными.
