«Если», 2009 № 04

Шанса поговорить не представилось, потому что она стояла за прилавком женского нижнего белья. Я решил, что она погрустнела, когда я ушел.

День клонился к вечеру. Солнечный свет отступал в проулки, тени ложились на противоположную сторону улиц. Все было нормальным, а потом вдруг стало страшным.

Я гулял себе, рассматривал витрины, читал афиши, как вдруг… К «голден хоуку» шел Джесси. Он был в квартале или около того впереди меня, но это точно был он, так же верно, как то, что Бог сотворил солнце. И направлялся он прямехонько к «голден хоуку».

С криком я бросился к нему. Джесси стоял у машины, вид у него был озадаченный. Когда я добежал, он усмехнулся.

— Ну вот опять, — сказал он, тон у него был насмешливый, но без издевки. Солнце окрашивало его лицо красным, но на джинсы и ботинки легли тени. — Вы считаете меня джентльменом по имени Джесси Стилл.

Тени за его спиной убеждали, что приближается ночь.

— Что, черт побери, ты делаешь в Шеридане, Джесси? А он:

— Перед вами, молодой человек, не Джесси Стилл."

"Произнес он это тихо и вежливо, очевидно, считая, что тема исчерпана. Фразы у него выходили плавные, округлые, да и любезный тон не подходил моему Джесси. Волосы были причесанные, пиджак — явно на заказ, а джинсы — мягкие с виду и дорогие. Сапоги из тисненой кожи почти светились в сумерках. На «голден хоуке» — ни пылинки, обивка такая, что сразу ясно: внутри никогда не возили ни одной запчасти, ни одного инструмента или мешка собачьего корма.

— Да ты со мной играешь!

— Напротив, — очень тихо отозвался он. — Это Джесси Стилл со мной играет, хотя и не по своей воле. Мы никогда не встречались. — Вид у парня был не то чтобы нервный, а несколько раздраженный. Сев в «хоук», он завел мотор. Тот замурлыкал гоночную мелодию. — Мы живем в большом и ужасно сложном мире, — произнес он, — и мистер Стилл, вероятно, скажет вам то же самое.

Мне хотелось сказать что-то еще, но он помахал — очень дружески-и тронулся. Плоский зад гоночного «хоука» бросил мне солнечный зайчик и исчез в тенях. Будь у меня серьезная машина, я помчался бы следом. Ни черта бы мне это не дало, но все-таки лучше, чем ничего.

А так я только изумленно застыл. Меня трясло. Жизнь изменилась и прежней не станет.