«Если», 2009 № 04

Было уже совсем темно, и я не заметил, как растаял в арке двора черный комбинезон.

Первое, что я сделал, вернувшись из своего неудачного путешествия в невозможное — лег спать и спал долго, как выздоравливающий после тяжелой болезни. Естественно, что наутро все произошедшее показалось мне сном. А после — как он был прав, мой любезный собеседник! — я начал подбирать правдоподобное объяснение. О, усомниться в существовании Рихезы я не мог. Но дальнейшее? И я вспомнил о мифической фигуре подруги-двойника. «Воображение у нее было совершенно гипнотическое.

Могла убедить кого угодно в чем угодно», — так, кажется, сказала Женя. Во всяком случае, слово «гипнотический» было произнесено. И еще: «Когда я увидела Рихезу, то подумала, что это она и есть». А если предположить, что никакой Рихезы-ангела и вправду не существовало, а была все та же университетская подруга? И если она могла убедить меня в существовании мира смоделированных реальностей (она ведь изучала философию) — меня, взрослого дядю с высшим образованием, то маленького мальчика и женщину с расшатанными нервами — и подавно. Или Женя сама принимала участие в этой мистификации? Вряд ли. Проверять ее мне не хотелось. Вероятнее всего, она тоже что-то видела…

Разумеется, мои домыслы вряд ли убедят того, кто сам не желает быть убежденным, но, как они ни банальны, поверить в гипноз все же легче. Да, Посредник был прав. Но позвольте, какой такой Посредник?

Так думал я, а когда вернулась Женя, у меня и вовсе пропало желание об этом думать.

Описание того, что теперь занимало мои мысли, заняло бы слишком много места и к тому же относится к совершенно иному роду литературы. Достаточно сказать, что моя жизнь изменилась к лучшему, да и Женина, надеюсь, тоже.

Вот еще что — Лёшка не только не отдалился от нас, наоборот, он приходил почти каждый вечер. Наверняка он искал в нас родителей, хотя мы были слишком молоды, чтобы стать его родителями. Но для десятилетнего, что двадцать, что тридцать лет — одинаково взрослые. И нам это было даже приятно.

Вечерами, когда я сидел за работой, Женя помогала Лёшке учить уроки, а потом мы вместе ужинали.

В дыму костров из опавших листьев сгорела осень. О том, что было летом, никто не вспоминал. Слишком много нового наполняло наше бытие с тех пор, как мы нашли опору друг в друге.

А потом Женина мать вышла из больницы. После операции она чувствовала себя гораздо лучше, у Жени появилось больше свободного времени, и нас тянуло на улицу, в город, к людям.