Мягкая, сочная трава будто пострижена — пасли какой-то скот. Теперь скот стрижет траву в другом месте, а навоз наверняка какие-то мальцы увезли на тачках. Кей подумал так, потому что двое мальчишек лет десяти совсем рядом собирались чинить мостик через крохотный ручей, а инструменты и доски привезли в тачке. Смешные малыши в шортах, но при том в ботинках и при шляпах. Уж не говоря о ножах — Гритольд вооружился до зубов."
"Через мостик как раз перебиралась дама лет тридцати, одного ребенка, девочку, она вела за руку, второго, неопределенного для Римти пола, несла.
Обнаружив, что ручей слишком мелок, чтобы из него было безопасно пить, имперец засмотрелся на аборигенку. Когда и если нелюди придут сюда, ее, конечно, изнасилуют, прежде чем убить. И там, где вырос, и позже, в непокорной Степи, Кей навидался всякого. Одну такую сценку он припомнил и понял, в чем будет существенная разница. Тогда орки лишь отшвыривали детей ногами, а теперь… Теперь они их с удовольствием убьют. Тысячелетняя ненависть.
Люди в Империи и не вспоминали особо о Гритольде, а вот нелюди, поди, сызмальства слушают от старших истории об унижении, впитывают обиды. Они ждали, и вот срок истек. Мстители скапливаются у границы, и если их не пустят сюда, они схватятся с имперскими гарнизонами. Часть из которых, вполне возможно, примкнет к восставшим, и не только нелюди — в смешанных частях люди запросто встанут на сторону оскорбленных сограждан. Просто из чувства справедливости. Да и кто любит заносчивых гритольдцев? Которые к тому же за внешней вежливостью прячут глубокое презрение к Империи.
К общему дому, который только и дает всем возможность как-то уживаться на Материке.
Дама, сословие которой Кей для себя определил как «шудра из скоробогатых», ушла. Мальчишки, недобро поглядывая на пришельца, занялись работой. Сплюнув едва-едва набравшейся для этого слюной, обезвоженный секретарь собрался уже вернуться к спящему патрону, как вдруг увидел брахмана. И пусть в Гритольде нет каст — как еще назвать жреца? Тучный, в отличие от большинства гритольдцев, в парадном храмовом облачении, он, запыхавшись, взбирался на облюбованный Кеем пригорок.
Гостя Княжества брахман не заметил, а Кей предпочел сразу же отойти — за бормочущим что-то жрецом шагала целая группа мрачных мужчин, некоторые с полевым инвентарем. Римти, сделав небольшой крюк, уже приблизился к выдвинувшемуся навстречу встревоженному Дорони, как вдруг услышал начало проповеди.
