И никаких лишних вопросов.
У братца всегда всё четко и по делу.
– Сейчас.
– Повиси…
В трубке начинает бренчать раздражающая мелодия.
А я подхожу к окну и давлю желание обернуться и проверить, не прокралась ли эта злючка во тьму номера со шваброй наготове.
Прямо даже озноб страха пробегает по телу.
И именно этот озноб меня окончательно и убеждает – моя женщина…
Точно.
Пока жду ответ, уже обдумываю , как начать ухаживания за своей будущей супругой.
К слову, в ухаживаниях у меня опыта не было.
Обычно женщины сами вешались мне на шею, а я обычно заботливо перевешивал их чуть ниже…
Но сейчас придется действовать интуитивно.
– Работает – выдает Азамат спустя четыре минуты. – Горничная. Рыжая. Глаза зеленые. Стрелецкая Ирина Сергеевна. Третий год уже пошел.
– Уволь – коротко говорю я. – Жилье у вас тоже предоставляется?
– Да.
– Вот и высели. Завтра же.
– Ох ты – удивился Азамат. – Не обессудь, братец, но теперь мне требуются уточнения.
– Выселяй после завтрака – заботливо уточняю я.
– Сначала пусть хорошенько поест.
Мое злое сокровище должно быть сытым.
Особенно, когда снова встретит меня…
******
– Так а что за подарок-то был? – спрашиваю, садясь в авто брата.
Но Азамату не до меня.
Он громогласно, раскатисто ржет, уже во второй раз пересматривая моё дефиле.
Как оказалось, вчера я был не на столько очарователен, как хотел думать.
И несколько испуганных, а не сраженных моих великолепием соседок, пожаловались на голожопого чудика, который бегал по коридору и пугал народ.
Увы, в коридоре были камеры.
К счастью, хотя бы в номере их не было и таинство утех шваброй осталось моим личным достоянием.
– Страшно представить, что было до этого – сквозь смех выдает брат.
– А до этого, Азамат, мне устроили матёрый бдсм шваброй – тоже смеюсь я.
Я человек самоироничный, самокритичный и без комплексов.
Что смешно – то смешно.
– А еще , после её визита я нашел в своем номере это – достаю из кармана аккуратно сложенный листок, расправляю и протягиваю брату.
Азамат берет его в свои руки. Хмуро разглядывает.
– Что за каракули?
– Дизайн – учтиво пояснил я.
И нетерпеливо постучал по колену пальцами в ожидании запоздалого восторга.
– А что стулья такие кривые? – вместо этого абсолютно равнодушно спрашивает он.
– Это футуризм. Грамотно исполненный – отвечаю уже более холодно.
И, забрав шедевр из его невежественных рук, пальцем начинаю тыкать во все неоцененные достоинства.
