Если буду нужен, я здесь

Я учусь не думать о том, что было бы на следующий год, если бы наш сын родился. Но пока, когда речь заходит о будущем, я все равно поневоле оглядываюсь. Подсчитываю, сколько бы мелкому было месяцев на Новый год, или к нашему переезду, на следующую годовщину свадьбы или к моему двадцать первому дню рождения. И это – отдельная мука.

От тягостных мыслей меня отвлекает странный шум.

– Что это? – привстаю, откладываю солнцезащитные очки в сторону.

– Сюрприз! – улыбаясь, Назар протягивает мне ладонь. – Пойдем, покажу.

Не раздумывая, переплетаю наши пальцы.

– Надеюсь, ты не потратил на этот сюрприз кучу денег. Строительство дома – дорогое удовольствие, Назар.

Кончики его губ подозрительно вздрагивают:

- Все время забываю, какая ты у меня скряга. – Ухмыляется. Я, подыгрывая ему, сварливо сощуриваюсь. Ну не все ж мне плакать. Надо как-то жить. Я пытаюсь.

– Это называется – хозяйственность. Признавайся, ты опять спустил кучу денег?

– А вот и нет. Она мне вообще почти даром досталась.

Звягинцев торжественно распахивает дверь и пропускает меня вперед.

– Видно, теперь предполагается, что я переключусь на пса?

– Эй… Ты чего? Я вообще об этом не думал.

– А о чем ты думал?

– О будущем. Помнишь, дом, собака…

– Дети! – рявкаю я, но моментально сдуваюсь, поймав его взгляд. – Прости.

– Все нормально, лялька. Рычи, если это как-то поможет. Кусай… Я же не справился.

А я не хочу кусать. Это все равно, что себя грызть. Больно. Поэтому я просто обхватываю мужа за пояс и, дрожа от переполняющих душу эмоций, прячу лицо у него на груди.

– Бред. Просто мне невозможно было помочь, – и, резко меняя тему, бурчу: – Ты, что ли, опять нагнал массы?

Назар хмыкает, крепче прижимая меня к себе. Правда, долго насладиться его объятьями не получается. Переключая внимание, мне в руку тычется черный кожаный нос. Бедная малышка. И так напугана, а тут еще я со своими расшатавшимися в последнее время нервами. Наклоняюсь, чтобы погладить собаку.

– Где ты ее взял?

– В питомнике.

– А брак почему?

– У нее уши – видишь, какие мохнатые? И пузо.

– Вижу! Красивые уши, – улыбаюсь, глядя на это чудо. Треплю, чещу, а мелкая ставит мне передние лапы на плечи и на радостях проходится языком по лицу. Назар, глядя на это дело, смеется. Я замираю, понимая, что не слышала его смеха чертовски неправильно долго. И впитываю… С наслаждением впитываю его.

– Нравится? Ее зовут Ками.