Если буду нужен, я здесь

Лала просто сидит, укутанная в одеяло, спрятав нос у Дубины на шее. И, кажется, плачет.

Стоп, Назар. Стоп, блядь. Возьми себя в руки. Она просто напугана. Это ничего не значит. Но почему в минуту слабости с ней рядом опять Антон?! Совпадение? Рок? Что это, блядь, такое?! Ладно. Похрен. Потом разберусь. Главное, что с Лалой все хорошо. Хорошо же? Ловлю Тохин взгляд. Выглядит тот капец каким озабоченным.

– Лала, иди сюда, детка, – сиплю я, а та – ноль эмоций.

– Лала, Назар приехал… – Антон тормошит мелкую.

Я подхожу ближе. Нахожу в складках пледа ее ледяную руку. Помогаю встать. Хочется ее встряхнуть, рявкнуть: «Я же говорил тебе! Я предупреждал!», но стоит заглянуть в Лалкины больные глазищи, и вся моя ярость испаряется в никуда. И на смену ей приходит странное щемящее чувство, которое разрастается в груди и распирает глотку.

– Лялька, ну как же так? М-м-м?

– Мне так страшно. И х-холодно.

Страшно, да. Зубы, вон, как стучат. Рыдает. По лицу течет тушь.

– Ты с ней полегче, брат. Окей? Она сама жертва.

Знаешь ведь, как бывает.

– Ну, ты еще меня поучи!

– Не допускай таких стремных ситуаций, – взрывается-таки Дубина, – учить не буду.

Стискиваю зубы. Говорю себе, что сейчас не время затевать сцены. Успокаиваясь, прижимаю головку Лалы к груди. Поглаживаю, стирая его касания. Тоха отворачивается, будто не в силах на это смотреть. Да чтоб его!

– Работы у меня до хрена перед стартом сезона. Действительно недоглядел. Мой бок. Но, Антон…

– Да понял я! Случайно, блядь, встретились.

Я вообще здесь на дне рождения своего тимлида. Пойду, раз ты подтянулся.

– Спасибо, что поймал ситуацию.

– Для того и нужны друзья, – выдыхает Дубина, запрокинув голову к небу. – Кстати, готовься к шумихе. Отжигала она тут… – усмехается, качая головой. – Ширинки у мужиков лопались. Со всех ракурсов снимали.

Киваю. Напоследок хлопаю Антона по плечу. Лалка едва стоит на своих каблучищах. Подхватываю жену на руки и иду к машине. Нос у нее мокрый, как у щенка. Почему-то этот факт немного меня успокаивает.

Ну, вот в чем наша проблема? В том, что я не Антон, да? Лала сворачивается на сиденье, поджав под себя ноги. Мажу по ней взглядом. Зрачки – два черных провала. Язычок бегает по губкам, еще более пухлым от слез. Сто пудов, сейчас это лишнее, но я резко наклоняюсь и сладко ее целую.

А может, проблема во мне? В том, что я такой, какой есть. И меняться, ломать себя ей в угоду, конечно, можно. Но, блин, капец как страшно.