Если буду нужен, я здесь

– Отпустило уже давно. Садись. Будем ужинать.

– И температуры у меня тоже нет?

Накрываю пасту крышкой, чтобы не остыла, подхожу вплотную к жене. И осторожно касаюсь губами лба:

– С тобой все в порядке. За исключением разве что… – сжимаю в ладони ее промежность.

– Назар! – рдеет моя невинность.

– Мне просто нужно убедиться, – шепчу ей в ушко.

– Поверь мне на слово, окей? – закатывает глаза. – Ты, кажется, есть хотел? Я жуть какая голодная.

– После наркоты так всегда.

Лала берется помочь с сервировкой, но я мягко усаживаю ее за стол.

Она не противится, наблюдает за тем, как я расставляю тарелки, обняв руками подтянутую к груди ногу.

– Ты в этом большой знаток? – Я запинаюсь, Лала это замечает. – Прости. Если тебе неприятно, нам не обязательно это обсуждать, – тут же сдает назад. А у меня в этот момент почему-то в ушах звучат Ольгины слова о том, что Лала меня не примет, узнав, из какой грязи я вылез. По-хорошему, мне действительно стоит повременить с откровениями. По крайней мере, чтобы не испортить этот вечер, но…

– Да.

Большой. Я этим не горжусь. Наркота – зло. Едва ли не самое худшее из того, что человек может причинить сам себе. Дурь убивает все человеческое. Превращает в животное. Это грязь, лялька. Я больше десяти лет чистый, а все равно иногда кажется, что мне от нее не отмыться.

– А как же кокаиновая диета?"

"Я готов к какой угодно реакции. К презрению в ее глазах, к охлаждению, с которым мне как-то придется бороться, даже к жалости! Но не к тому, что Лала продолжит наш разговор, как ни в чем не бывало.

Будто ей вообще плевать, что там в моем прошлом было. Господи. Ну, вот откуда она такая?

– Диета? – моргаю, напряженно вглядываясь в лицо жены.

– Ну, да. Я где-то слышала, что модели сидят на кокаине, чтобы поддерживать фигуру. А ты, наоборот, говоришь, что после наркоты есть хочется.

– А… – чешу в затылке, – ну, белый, пожалуй, исключение, да. Не вздумай даже просто ради интереса попробовать.

– Ты сейчас опять включил папочку? – улыбается лиса.

Не знаю, как в ней сочетаются дерзость и робость. Невинность и чувственность. Готовность покориться и бунт. Но я, блядь, с ума схожу от этого комбо.

Ставлю перед ней тарелку. Жарко целую в губы.

– Типа того. Ешь.

– И для этого всего, – Лала обводит накрытый стол вилкой, – мне надо было всего лишь…

– Улыбнуться, – перебиваю, не давая закончить мысль. Еще не хватало, чтобы она подумала, будто я в переднике – награда за секс.