Если бы меня спросили снова

— А с твоим отцом тем более! И не могло быть, потому что он самый порядочный человек, с каким мне приходилось иметь дело. Ну может, не самый, он всё же адвокат, — добавила она. — Но не со мной. Это был просто план, Вадим. Как и сто тысяч лет назад он не изменял твоей матери, так и ко мне он и пальцем не прикоснулся. Ты ошибся, Вадим. Мы просто делали вид, что у нас роман, чтобы избавиться от твоей мачехи. Чтобы найти то, ради чего он столько лет её терпел.

Он развёл руками. А что он мог сказать?

Сначала он трахнул Гордееву.

«Отец, Петька, я… С кем ещё ты трахалась за то время, пока пудрила мне мозги? Господи, я думал… а ты… ты просто шлюха, — презрительно бросил он ей в лицо. — Ты переспала со мной через час после знакомства, в разбитой машине. Я должен понять это уже тогда».

Этого она ему и не простила. «Шлюху», а не Гордееву. Из-за «шлюхи» вручила тот тест, где было сказано, что отец ребёнка Ирины Лебедевой — Борис Воскресенский, чтобы больше Вадим Воскресенский никогда не возвращался в её жизнь.

Но лишь семь лет спустя Ирка поняла, как сильно они тогда запутались. Как невыносимо больно делали друг другу, с каждым разом всё больнее, и не смогли вовремя остановиться.

Как же медленно тянулись эти семь лет.

Как же быстро они пролетели.

— Отец мне уже рассказал, — рвано вздохнул Воскресенский. — Он не знал, что ты…

— Да, он даже не знал, что я жду ребёнка. Ты прав, иначе он не смог бы остаться в стороне.

— Он вернулся в Хабаровск. И он назвал свою дочь Ира. В честь тебя.

По щекам текли слёзы. А теперь в горле ещё встал ком.

Чёрт, за эти семь лет она стала такой сентиментальной.

— Я не знала, — сглотнула Ирка. Вытерла глаза.

— Ирка-младшая, — улыбнулся Вадим. — Они встречали меня в аэропорту. — Вадим тоже сглотнул. — Она так похожа на маму.

— Комбо, — усмехнулась Ирка.

— Чудо, которого могло бы не быть, — он покачал головой. — Если бы не всё это.

— Нет, всё это с нами было не обязательно ради того, чтобы она родилась. Совсем необязательно, — выдохнула она. — Так что у тебя были за аргументы?

— Теперь уже не важно, — посмотрел Воскресенский на ободок кольца на её пальце. — Теперь мне нужен другой план.

Что-то было в его голосе, чего Ирка никогда раньше не слышала.