Если бы меня спросили

Она же понимала, что рано или поздно он её вышвырнет. Она даже знала, что он заберёт у неё ребёнка, когда она родит. Поэтому уверена, подготовилась. И тревожный чемоданчик у неё стоял под кроватью всегда. Пока не вышла в тираж, ей бы сейчас найти себе другого богатенького мужика, который клюнет на её прелести, а не меня преследовать. С меня ничего не возьмёшь, а она баба практичная.

— Ладно, хер с ней. Поживём — увидим, — вздохнул Север. — Всё же летишь в Москву?

— Угу, — села Ирка на кровать.

— Вадичка рад?

— Я не пойму, какого хрена ты злишься? — повернулась к включённому на громкую связь телефону Ирка. — Да, я знаю, что он тебе не нравится, но ты как еврейская мама — тебе никто не нравится.

— А должен? — усмехнулся Север.

— Ну почему бы и нет, хотя бы для разнообразия. Уже порядком подзадолбало: как только у меня появляется мужик, так мы начинаем ссориться.

— Извини, ничего не могу с собой поделать. А твой Воскресенский мне не нравится особенно.

— Почему это?

— Потому что он слабый.

— В каком смысле?

— Во всех. Слабый, а ещё ведомый. Его на слабо вывести, как не хрен делать — он ведётся на всякую херню.

— В смысле?

— Можно чего угодно наговорить. Он заводится с пол-оборота и в любую хрень верит.

— Да когда ты там успел столько про него узнать, вы и парой слов не обменялись! — взмахнула руками Ирка.

— У меня чуйка на таких, как он. Да, он умный, но удар не держит.

— А ты, значит, держишь, — усмехнулась Ирка.

— Хочешь поговорить обо мне? — всё так же жёстко спросил Север.

— Хочу. Как там твоя девчонка, простила твою внезапную отлучку?

— Не простила. Мы расстались.

— Расстались? — выдохнула Ирка. — А какого ж ты мне тогда мозги паришь? Теперь я понимаю, почему ты злишься. Ну, прости, я не специально.

— Ты тут ни при чём. Но да, мне жаль. Хорошая была девчонка. Красивая.

— Сочувствую, Север, — вздохнула Ирка.

И покачала головой, пользуясь тем, что он не видит.

«Красивая! Всё-то вам красивых подавай! И да, Воскресенский рад, — добавила мысленно, вспомнив, что так и не ответила.

— Поеду налегке, — сказала она себе под нос, но Север услышал.

— Ты, главное, возвращайся. А то уговорит тебя и останешься.

— Не уговорит, — снова вздохнула она.