Если бы меня спросили

Стояла глубокая осень, фонтаны уже отключили, но он показал на бортик: «Хочешь спрыгнуть? Я тебя поймаю». У меня был такой период: я отовсюду прыгала. И чем больше мама ругалась, тем выше препятствия я выбирала. Самое смешное, в тот раз я прыгать не хотела. Но отец предложил, и я полезла. Забралась. Оттолкнулась. А он не поймал. И не собирался. Я разбила коленку, разревелась, а он даже утешать не стал. «Никогда не делай то, чего не хочешь, что бы тебе ни предложили», — сказал мне тогда отец.

— Мне кажется, это был больше урок доверия, — ответил ей Вадим.

— И это тоже. Хотя отцу я доверять не перестала, знала, что в любом другом случае он бы меня поймал, а это был урок. И очень тяжёлый урок. Самый жестокий, что преподал мне отец. Можно сказать, я усвоила его сразу и навсегда. Не доверяй. Не делай того, что не хочешь. И ещё один очень важный момент, что я поняла позже. Если бы мама не ругалась, не боялась за меня, я бы не стала прыгать. Но она сердилась, и я прыгала, пока она не махнула рукой и перестала обращать на меня внимание.

— Если я буду ревновать — ты будешь меня провоцировать? Ты это хочешь сказать?

— Я или не я, — вздохнула она. — У тебя так много завистников, Вадим. Так много вокруг людей, что хотели бы оказаться на твоём месте, иметь то, что ты имеешь или лишить тебя всего — они будут счастливы ткнуть тебя в слабое место. Не показывай никому, чего ты боишься.

— Это легче сказать, чем сделать, — пожал плечами Вадим.

— И всё же ты попробуй.

Вадим вздохнул.

Неприятно, когда указывают на твои недостатки, а он не считал себя ревнивым, просто ему не нравилось, как Ирка себя ведёт. Она, чёрт побери, а не он. Он видел проблему в ней, а не в своей ревности. И пришёл на встречу с Макеевым злой и недовольный ещё и потому, что не сказал ей этого.

Надо было, чёрт возьми, сразу убить эту тему, но она отвлеклась, потом ему позвонили, и теперь он на все лады раздумывал как мог бы закончить тот разговор и сам себя подогревал.

60

Но не только Макеев и чёртов незаконченный разговор были виной его плохого настроения. Через неделю стартовал запуск продаж игры, а у них всё было такое сырое, что Воскресенский почти не спал, почти не ел и раздражался больше обычного.

Психовал, орал, дёргался, хамил инвесторам. И понимал, что пока не запустят игру, это не закончится, но чёртово перенапряжение сказывалось."

"Он заказал пиво. Макеев — текилу.