Если бы меня спросили

Это я вижу, что не много для тебя значу, а не ты всячески стараешься не пустить меня дальше порога в свою жизнь. Это всё я. Ну пусть так и будет. Не о чем спорить. Я так я.

— Ты видишь, что хочешь видеть или что решил видеть. То, чего нет.

— Хорошо, — кивнул он, снова соглашаясь. И это было хуже всего — ему было всё равно.

Или Ирке так казалось, что всё равно."

"— Красиво получилось, — сказал Воскресенский и показал на веранду, когда Ирка открыла калитку.

— Очень красиво. Спасибо тебе!

На застеклённой, покрытой тёмным лаком террасе приветливо горели фонари.

— Не за что. Мне это ничего не стоило, — вяло отмахнулся Вадим. — И ты уже благодарила.

Его холодность разбивала ей сердце. Его равнодушие ранило так больно, что хотелось выть. Но Ирка ничего не могла с этим сделать. Как растопить лёд, сковавший его сердце, она не знала.

— Зайдёшь? — пригласила она.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил он.

— Ты встретил другую? Я тебе надоела? Ты меня разлюбил? — шагнула к нему Ирка.

— И хотел бы, но нет, — подтянул он её к себе. Ткнулся губами в волосы. Вдохнул запах. — Я никогда тебя не разлюблю. Я не знаю, что с этим делать, но знаю, что буду любить тебя до последнего вздоха, — прошептал он.

Опустил руки и пошёл прочь…

«Откройте колпачок. Поместите под струю... или в ёмкость… Подождите», — читала Ирка инструкцию к тесту на беременность.

— Ну, господи благослови! — выдохнула она, стараясь соблюсти все указания.

Положила использованный тест на стиральную машинку. Засекла время и закрыла глаза.

65

— Высокая, стройная, длинноногая, с копной каштановых волос. Вот как тебя описала бы я, — по громкой связи ответила Ирке Аврора. — А ещё добавила: гордая, сильная. Непокорная. Безумие, тайна, огонь, а не женщина. Манящий, живой огонь. А не вот это всё, что понаписали на том сраном сайте знакомств под твоей фотографией. И уверена, Воскресенский со мной согласится.

— Аврора Андреевна, стыдитесь. Сраный — вообще не из вашего лексикона.

— Ну так выбесили! — решительно возразила Рорка. — И думаю, не только меня.

— Угу, Воскресенский злится, — вздохнула Ирка, — да и про копну это ты погорячилась, — потянулась она с унитаза, где сидела на закрытой крышке, чтобы увидеть себя в зеркало. Шмыгнула носом. Вытерла слёзы. — Я её вчера состригла.

— Зачем?!

— Ну вот, сходила в парикмахерскую на свою голову.