Если бы меня спросили

Он должен делать не только то, что ему легко даётся или нравится. Развиваться можно, только познавая мир во всех его красках и проявлениях. Игры, общение со сверстниками, синяки и ссадины, обиды и разочарования важны не меньше, чем похвала и восхищение, — взмахнул он руками. — Не спорю, возможно, я что-то делал не так, раз мои усилия научить его падать воспринимались как унижение и желание самоутвердиться. Возможно, я ревновал. Я самец, так и есть, и я боролся за внимание жены с собственным сыном, — он дёрнул головой, — это мне потом уже объяснил психоаналитик.

Тогда я делал что мог и как мог, и как мне казалось, делал правильно.

— Не думаю, что вы были сильно неправы, что бы ни говорил этот аналитик.

— Ты добрая девочка, — усмехнулся он.

— Это всё не в меру развитое критическое мышление, — улыбнулась Ирка. — А что Вадим?

— Тоже косячил по полной. Но я не буду, как старый сплетник, рассказывать по его грехи, некрасивые поступки и наши ссоры. Мне тяжело об этом вспоминать, да, по сути, всё это уже неважно.

Важно, что мы перестали находить общий язык. Со сверстниками ему было скучно, дети постарше считали его выскочкой и презирали. И, знаешь, он должен быть мне благодарен, что я сумел убедить жену не лишать его детства и заканчивать каждый класс, соответствующий его возрасту. Не экстерном, не в 12 лет — в МГУ, а как все — в семь лет в первый класс и отучиться как положено.

— Я думаю, он благодарен. Ведь он всё это перерос. Сейчас он совсем не такой.

Я думаю, в том числе, это и ваша заслуга.

— Может быть. Мне не нужны заслуги, я пытался не потерять сына. Но потом жена заболела…

— И стало ещё хуже?

— Да. Мы не могли сказать ребёнку, что мама умирает. Что шансов нет, поэтому она неделями лежит в больнице, поэтому стала такой слабой, носит парик и у неё ни на что нет сил. Мы и сами не хотели верить, что лейкоз — это приговор. Искали донора, кололи лекарства. Облучение, химиотерапия, пересадка костного мозга — через всё прошли.

Тогда он как-то незаметно и повзрослел.

— Ну он и вырос."

"— И наконец, нашёл то, что ему действительно нравится — информатика, программирование, компьютерные игры, нашёл клуб единомышленников, где не обращали внимание на возраст. До этого он чем только не увлекался. Говорят, это самая опасная ловушка для одарённых детей — выбрать. Им всё даётся легко, они легко обучаемы, но к чему лежит душа, ещё не понимают. А вторая ловушка — социальная изоляция.