что вот, пробьют Куранты по телевизору – и все у нас изменится к лучшему… Надеемся, верим, радуемся… Наступают заветные двенадцать… Через час открытое шампанское начинает отдавать кислинкой и больше не пузырится, салаты уже подванивают от мелконарезанного лука и майонеза, холодец подтаивает… Я давно перестала верить… А может, просто и не умела никогда… Или хочу думать сейчас, что не умела… Как-то же мне надо оправдывать свою ничтожность…
– Лен? – слышу приятный мужской баритон, теряюсь немного, поднимаю глаза и не сразу узнаю его.
А потом обухом по голове воспоминания…
– Егор? – ошарашенно смотрю на него. Не знаю, то ли радоваться, то ли смущаться… – Сколько лет, сколько зим? Ну надо же…
Мой голос срывающийся и по моим ощущениям какой-то жалкий… Но я экстренно на задворках сознания ловлю себя на мысли, что это лишь мое субъективное восприятие… Надеюсь, что только мое…
Это же он… Егор… Перед глазами его аватарка в соцсети… На ней он другой, не такой, как в реальности… На ней он тот Егор, из студенческой жизни, а этот другой, наверное… И все равно сердце бьется где-то в районе горла… Его удаленное «привет» пару дней назад в соцсети снова впрыскивает в вены смятение…
– Восемнадцать, Лен… Восемнадцать… – и я слышу эту цифру… Даже плохо становится от нее… Мне тогда тоже восемнадцать было… Такой взрослой себе казалась, жизнь целую прожившей… Совершеннолетняя… А теперь вспоминаю ту себя – и страшно становится от того, что перед глазами все как вчера… Как же время пронеслось… Восемнадцать лет… Родись у нас тогда ребенок, уже бы…
Осекаю себя на этой мысли… Вернее, Натуська осекает, которая дергает меня за рукав шубы… Всегда так, когда я с кем-то разговариваю.
Бывалые мамашки говорят, это ревность такая, ребенка к матери…
– Ма, это что за дядя? – капризно кривит свои прехорошенькие розовые губки.
Егор опускает глаза на девчушку, и в его глазах тоже что-то пробегает… Не знаю что, но… сильное, яркое… печальное…"
"Опускается перед ней на колени, дружелюбно протягивает руку.
– Привет, я Егор, а ты кто, принцесса?
– А я Наталья, – надувает позерски мордашку. – Андревна… – добавляет с напускной важностью. И при другом раскладе я бы прыснула, но сейчас вот это ее «Андревна» почему-то режет меня больно по сердцу, громко падает булыжником на каменный пол перед нами, отбивая неприятным эхом в ушах.
