Если бы только

Она пихнула его локтем, просто чтобы показать, что она не полная слабачка, и он фыркнул в ответ, затем она сладко улыбнулась Вэнсу.

Его глаза посветлели, как залитое солнцем стекло.

Христос в карете, сколько раз она сегодня будет плакать? Зрение снова помутнело от слёз, она посмотрела на Галена и увидела, что его суровое лицо больше не может скрывать сильные эмоции.

— Я люблю тебя, — прошептала она,

— Спасибо, — тихо ответил он.

Поддерживая ее голову, он подарил ей самый сладкий поцелуй, что Салли когда-либо испытывала.

Затем он усадил её на колени к Вэнсу.

Ауч. Воспаленные отметины от ударов загорелись, и она смогла вдохнуть только раз, прежде чем Вэнс снова отобрал весь её воздух. Он поцеловал её, сначала нежно, но становясь всё более требовательным. Влажнее. Глубже. Он отпустил ее от себя, только чтобы положить Салли на кровать и лечь следом.

Он продолжал целовать её, ласкать грудь твёрдыми руками, и стремительно растущее возбуждение буквально потрясло её.

Она слышала передвижения Галена по комнате.

Заиграла музыка в стиле кантри — бедный Гален, должно быть, проиграл в подбрасывании монетки — начиная с медленной песни о любви. Он присоединился к ним на кровати. Когда он завладел её губами, Вэнс скользнул ниже, чтобы целовать её грудь, сосать и лизать, посылая искры наслаждения прямо к её лону, пока она не почувствовала, что может кончить, не дождавшись всего остального.

Её губы были припухшими, когда Гален поднял голову. Он изучал её со слабой улыбкой.

— Ты такая красивая.

И под его горящим взглядом она действительно чувствовала себя красивой.

После очередного неторопливого поцелуя он передвинулся ниже и устроился между её ног.

— Тебе необязательно это делать, — сказала она хрипло. — Я не…

Он уставился на неё — Дом, прерванный сабмиссивом.

— Я знаю, что необязательно. Я делаю то, что хочу, я соскучился по твоему вкусу, — он бросил взгляд на напарника. — Вэнсу нравятся твои груди, а я люблю играть с твоей киской.

— Что ж, ясно, — пробормотала она, ощущая, как её лицо покраснело, когда мужчины рассмеялись в ответ.

Гален опустил голову. Кончик его языка слегка коснулся клитора, едва шевеля капюшон и раскрывая его сильнее. Как будто тот и так не был налитым кровью и пульсирующим. Только вот это невесомое прикосновение потрясло её тело, как землетрясение.

Когда Салли начала извиваться и потянулась к нему, он сказал: — Эй-эй, зверушка. Руки над головой. Не двигайся.

Она едва смогла подавить хныканье.