Если бы только

Приобняв Салли, она притянула её ближе. — Что они сделали, детка? Что произошло?

Детка. Гален любил называть её девочкой. Салли неровно вздохнула.

— Я не совсем уверена.

Как по волшебству, перед ней появились Джессика и Габи.

На шее Джессики красовался тяжелый черный кожаный ошейник, ношения которого в стенах клуба от нее требовал Мастер Зет, и от этого вида сердце Салли заныло. Вэнс тоже надевал на неё ошейник. «Можешь считать себя принадлежащей Галену и мне, пока мы не снимем его». Тогда она все еще ему нравилась.

— Салли, — позвала Габи, её голос был нежным. — Ты выглядишь несчастной. Присядь.

— Не думаю, что хочу… — прежде чем Салли успела закончить фразу, она уже оказалась на диване рядом с Габи.

— Что тебя так расстроило? — спросила Габи, отводя волосы Салли назад.

— Эти грёбаные агенты ФБР, — ответила за нее Рейни.

— Федералы? Что они сделали? — спросила Джессика. — Стоя перед диваном, как сторожевая собака, она скрестила руки поверх кружевного бюстье. — Если они сделали тебе больно…

Габи, задумавшись, прикусила язык.

— Давай для начала узнаем факты, прежде чем подвешивать их за причиндалы, хорошо?

— Я бы предпочла сначала вздернуть их, а потом уже обращаться к фактам, — сказала Рейни, принимая такую же агрессивную позу, как и Джессика.

Салли уставилась на них. Две сабы-защитницы в одном клубе? У Мастера Зет случится припадок. И всё равно, даже зная, что они разберутся с федералами ради неё… что она не одна… Салли прикусила губу.

— Можешь рассказать, что случилось? — Габи обняла Салли тёплой рукой.

Не возвращаться в место, где она была так счастлива.

— Что за бесхребетные пердуны-федералы с вялыми членами и скользкими яйцами, — зарычала Рейни. — Готовьте всё для подвешивания.

Хмурый взгляд Габи заставил стажёрку замолчать.

— Не знаю. Я не знаю! — осознав, что сорвалась на крик, Салли прикрыла рот дрожащей ладонью. — Я знаю, — прошептала она, и ее грудь наполнила скорбь. — Я хотела… Из-за меня они опоздали на работу. И погибли люди, — из ее глаз хлынули слезы, размывая комнату в дрожащую тьму.

— Ох. Салли, я их знаю. И не могу представить, что они использовали бы слово «любовь», не вкладывая в него истинное значение. А ты?

Салли покачала головой.

Что-то пробубнив, Рейни уселась на кожаное кресло с другой стороны кофейного столика. Джессика придвинулась к ней, опустившись на подлокотник кресла.

— Хорошо, что ты здесь, — обратилась Кари к Габи, когда подошла к ним с подносом.