Если бы только

 — Вот дьявол, — он покачал головой, его губы в раздражении поджались. — Я был идиотом.

Согласиться с его словами было бы нетактично… но Кари не смогла себя сдержать.

— Так ты хочешь большего, чем «ванильной» любви, — произнес Дэн мягко. Его взгляд изменился, превратившись в интенсивный и сфокусированный, который заставлял вращаться ветряные мельницы в её груди. — Но ты ничего не сказала, потому… потому что думала, что я не хочу тебя. Кари, почему бы мне тебя не хотеть?

Внезапно комната показалась ужасно тесной.

Будто она преступница, он схватил её за рубашку спереди и потянул к себе, пока её лицо не оказалось в нескольких дюймах от его.

Часть ее танцевала от возбуждения. Другая половина вопила: «О, нет. Не отвечай».

— Потому что — не ответ, — его захват на рубашке усилился, и Кари потянулась вверх, пока не поднялась на носочки. — Старайся лучше, учительница.

— Я не знаю. Потому что я — мать, и я скучная? Не сексуальная и не симпатичная? — её глаза закрылись, когда она прошептала худшее слово: — Я жирная.

— Жирная? — он выплюнул слово так, будто попробовал что-то невероятно отвратительное на вкус. Дэн никогда не позволял ей произносить это слово. Однажды он отшлёпал её линейкой за то, что она ныла, будто набрала лишний вес, вынашивая Зейна

Через секунду он отпустил её рубашку и отступил, и Кари знала — знала, что он настолько разочарован в ней, что просто развернется и уйдёт.

Он достал телефон из кармана джинсов и отключил его.

И затем он разорвал её рубашку.

Пуговицы полетели на кофейный столик, скатываясь на пол.

— Попробуй ещё раз, саба, — его голос стал ниже и таким глубоко мужественным, что Кари потекла. Он стащил её рубашку с плеч, и в какой-то тайной технике Дома использовал длинные рукава, чтобы связать её запястья за спиной.

Всё внутри неё распалилось.

— Я дам тебе знать, если захочу, чтобы ты говорила, — он расстегнул переднюю застёжку на её лифчике, высвобождая груди. Ее грудь была все еще огромной, хотя она уже перестала кормить Зейна.

Но жар в его глазах разгорался все сильнее, когда он обхватил их ладонями.

— Боже, у тебя великолепная грудь, Кари.

Больше не нежничая, он оглаживал её прелести мозолистыми руками, перекатывая чувствительные соски между пальцами, пока она возбужденно глотала воздух.