Если бы только

Она покачала головой. Не ныть. В Майами может быть весело. Или ещё лучше — в Новом Орлеане.

Но она оставит позади всех своих друзей из «Царства теней». Когда слёзы обожгли глаза, ей пришлось прикусить губу, чтобы сохранить контроль.

У нее всегда был образ веселой девчонки. Никто и никогда не хотел получить от неё большего, чем молчание, услужливость или развлечение.

До гребаных федералов.

Во вторник вечером Кари сидела на полу своей гостиной, развернувшись лицом к сыну. Его маленькое личико морщилось от улыбки, а глаза выглядели настолько такими же как у Дэна, что она чувствовала, будто её тело не может вместить всю эту любовь.

Муж устроился в своем любимом кресле за её спиной. На диване, справа, друг Дэна из ФБР лениво гладил их немецкую овчарку. Пребывая в собачьем раю, Принц прислонился к длинной мужской ноге, выказывая одобрение.

Пока мужчины тихо разговаривали, Кари уронила салфетку, закрыв маленькую черно-белую пластиковую фигурку животного.

— Где же коровка, Зейн? Куда она ушла?

Зейн огляделся вокруг, затем на его личике отразилось понимание, когда он нашел ее.

С визгом ликования он стащил салфетку с игрушки.

— Ох, ты мой хороший. Ну, разве ты не самый умный, самый великолепный ребёнок в мире?

Она подняла черноволосого малыша и пощекотала губами его животик. Водопад детского смеха смягчил её сердце.

Вэнс тепло ухмыльнулся их играм.

Она не улыбнулась в ответ. Агент определённо был красивым мужчиной. А также очаровательным. Но, услышав от Джессики, что Салли стоп-словом прервала их сцену и затем ушла из «Царства теней» насовсем, Кари не чувствовала к нему дружеского расположения.

Салли была опытной сабой и милой, насколько это возможно, даже если она была — как Мастер Маркус назвал это? — полной озорства, как корзинка с котятами. И это означало, что эти два федеральных агента, должно быть, сделали что-то по-настоящему ужасное.

Держа банку с пивом у живота, Вэнс вытянул ноги.

— Верность семье заставляет меня признать, что трое моих племянников, естественно, заслуживают первые места в сообразительности и очаровании, но Зейн идет следом за ними, занимая почетное четвертое место.

Дэн засмеялся, и, как всегда, звук его голоса ласково прошелся по коже Кари, как пушистое одеяло. Он всегда мог заставить её жаждать его. Если бы только она оказывала на него такой же эффект.

Она усадила Зейна к себе на колени и поцеловала мягкую детскую щёчку, чувствуя себя неуклюжей, растолстевшей и… уродливой. Она взглянула на свою одежду. Унылая и скучная.