Если бы только

Но, что бы ни произошло, я буду рядом, чтобы обнять тебя после, — он нежно поцеловал её в затылок. — Независимо от того, хочешь ты этого или нет.

Домы. Дьявольские Домы. Как он может быть таким суровым в одну минуту и таким утешающим в следующую? Она вздохнула и обвила рукой его талию. Его сердцебиение под её щекой было таким медленным и размеренным, как музыка в «Царстве теней», и от каждого удара рассеивалось всё больше воспоминаний.

Он потёрся подбородком об её макушку, дразня насыщенным запахом средства после бритья, и Салли вспомнила другой случай, когда была достаточно близко, чтобы ощутить намёк на лаванду — когда она была привязана к столу в «Царстве теней».

Он касался её. Пристально смотрел… пока она кончала.

Боже, никогда прежде у неё не было такого оргазма. Никогда она не чувствовала себя такой незащищённой.

От воспоминаний сквозь неё прошла дрожь… и с маленьким толчком она осознала, что до сих пор голая. На его коленях. Девушка провела пальцами по его свежей рубашке… и рельефным мышцам груди.

Боже, он напоминал ей чёрного леопарда, которого она видела однажды — гладкого и мощного. Каждый раз, когда Гален двигался, она могла почувствовать перекатывание его мышц под кожей. Она погладила его грудь, почти заворожённая впадиной между грудными мышцами, углублением у основания шеи, тем, как дельтовидные мышцы переходят в каменные бицепсы. Она прижалась теснее.

Его рука сжалась, и она ощутила всю мощь его взгляда. Его молчание, казалось, обретало силу, имея почти осязаемый вес.

— Поцелуй меня, Салли.

Поцелуй, поцелуй с Галеном? Услышав его приказ, она внезапно поняла, насколько тесно ее грудь прижата к нему, почти сплющиваясь о твердые мышцы, и что его ладонь обхватывала ее попу. Его руки ощущались огрубевшими… и она хотела, чтобы эти руки были повсюду. Накрыли киску. Трогали изнутри… Поцелуй. Его густые волосы щекотали ее пальцы, когда она положила руку на его затылок. Она наклонила голову, чтобы прижаться к его губам.

Он немедленно перехватил у нее контроль.

Боже, этот мужчина умел целоваться. Глубоко и горячо, и до мокрых трусиков. Только сейчас на ней не было трусиков.

Его язык сплелся с ее словно в танце, толкаясь глубже, отступая, вовлекая в игру. Когда он всосал её нижнюю губу, она ощутила напряжение внизу живота. Он ничего не делал, только наслаждался ею, выбирая разные углы, никуда не торопясь.

И там, где господствовал лёд, разгорелось пламя. Срочная жажда. Она была голой, как следует и ему.