Если наступит завтра

 – Мы – мошенники, умеем понт крутить. Только запомни, сынок, нельзя надуть человека, если он хотя бы не алчен. Так учил У.К. Филдс:[43] честного человека не облапошишь».

Артисты стали друзьями Джефа. Среди них были «продвинутые», имевшие собственный интерес, «задвинутые» – те, кто просто представлял номера, вроде толстухи, какой не видывал свет, и татуированной дамы, и заправлявшие играми «махинаторы». Были и свои цветущие красотки, и всех их привлекал юный мальчик. Он унаследовал чувственность матери и привлекательность смуглого отца, и дамы дрались за право лишить его невинности.

Первый сексуальный опыт Джеф приобрел с симпатичной акробаткой, и она на долгие годы осталась для него высшей планкой; с ней он сравнивал всех остальных женщин.

Дядя Уилли заставлял Джефа работать и там, и тут.

– Когда-нибудь все это перейдет к тебе, – говорил он. – И единственный способ удержать дело в руках – знать больше, чем любой из твоих подчиненных.

Сначала Джеф встал у аттракциона «вышиби шесть кисок», где людям дурили голову, предлагая заплатить за попытку свалить в сетку полотняные силуэты животных на деревянной подставке.

Заправила игры демонстрировал, насколько это просто. Но когда то же самое пытался сделать зритель, в игру вступал прятавшийся за задником сообщник и подставлял под основу кисок подпорку. Теперь их не повалил бы даже Сэнди Куфакс.[44]

– Бьете слишком низко, – подзадоривал игрока махинатор. – Надо бросать легко и в цель.

«Легко и в цель» служило паролем. Как только сообщник слышал эти слова, он убирал подпорку, и махинатор легко сбивал кошек с доски.

– Видите? Вот так! – это было вторым сигналом, и сообщник снова ставил подпорку. Всегда находился растяпа, горевший желанием продемонстрировать хихикающей подружке меткость своей руки.

Еще Джеф работал в «счетном закутке», где посетитель платил за то, чтобы набрасывать резиновые колечки на пронумерованные и развешенные в ряд прищепки для белья. Если сумма составляла двадцать девять, игрок получал шанс заработать дорогую игрушку.

Только простофиля не подозревал, что на прищепках с разных сторон были написаны разные цифры, и хозяин мог спрятать нежелательное для себя число и вел счет так, что у игрока не оставалось ни малейшего шанса получить приз.

Настал день, когда дядя Уилли признал:

– Ты молодец, парень. Я горжусь тобой. Пора тебе заняться вертушкой.

Те, кто занимался вертушкой, были crиme de la crиme,[45] и все остальные смотрели на них снизу вверх.