Если наступит завтра

Показывали интервью с двумя мужчинами: один низенького роста упитанный русский в неряшливо сидящем костюме – некто Борис Мельников. Другой – его полная противоположность: элегантно одетый, высокий, сухопарый Петр Негулеску. «Что между ними общего?» – недоумевала Трейси.

– Где будет проходить шахматный турнир? – спросил ведущий.

– В Сочи. На прекрасном Черном море, – ответил Мельников.

– Вы оба знаменитые международные гроссмейстеры, – продолжал ведущий. – И матч вызывает поистине огромный интерес. В прошлом вы перехватывали титул друг у друга.

А последняя встреча кончилась вничью. В настоящее время, мистер Негулеску, титул чемпиона принадлежит мистеру Мельникову. Как по-вашему, вы сумеете его завоевать?

– Никакого сомнения, – ответил румын.

– Ни малейшего шанса, – парировал русский.

Трейси ничего не понимала в шахматах, но заносчивость этих людей не понравилась ей. Она нажала кнопку на пульте дистанционного управления, выключила телевизор и уснула.

* * *Утром Трейси зашла в агентство путешествий и зарезервировала каюту на сигнальной палубе «Королевы Елизаветы II».

Трейси радовалась, как девчонка, что ей предстоит первая поездка за границу и первое плавание на корабле, и следующие три дня покупала одежду и чемоданы.

В день отплытия она заказала лимузин, чтобы ехать на пирс. А когда прибыла на причал 90 к третьей стоянке на углу Западной Пятьдесят пятой и Двенадцатой авеню, где была пришвартована «Королева Елизавета II», увидела массу фотографов и телерепортеров.

На мгновение ее охватила паника, но в следующую секунду Трейси поняла, что журналисты берут интервью у стоявших у подножия трапа шахматистов Мельникова и Негулеску. Трейси прошмыгнула мимо, показала на трапе паспорт судовому офицеру и поднялась на палубу. Там стюард проверил ее билет и показал путь в каюту. Каюта оказалась великолепной, с отдельной террасой. Она стоила огромных денег, но Трейси решила, что может позволить себе такую роскошь.

Она распаковала чемоданы и прошлась по коридору.

Почти из-за каждой двери доносились голоса провожающих, откупоривались бутылки шампанского, раздавался смех. Внезапно Трейси ощутила боль одиночества. Ее никто не пришел провожать. Она всем была безразлична, и ей ни до кого не было дела. «Хотя нет, неправда, – одернула себя Трейси. – Большая Берта хочет меня». И она громко рассмеялась.

Трейси прогуливалась по шлюпочной палубе, не замечая восхищенных взглядов мужчин и завистливых взглядов женщин.