Если наступит завтра

И теперь…»

Дверь отворилась. Перед ним стояла изящная женщина лет пятидесяти, с темными глазами, изрезанным морщинами лицом и тронутыми сединой черными волосами. У нее был мягкий голос со знакомыми итальянскими интонациями.

– Sм?

– Я – Г-грегори Хэлстон. Вы мне з-звонили. – От нервного напряжения он начал заикаться.

– Ах да. Я – графиня Марисса. Заходите, синьор, per favore.

– Спасибо. – Он переступил порог. Чтобы ноги не дрожали, ему пришлось плотно сдвинуть колени. «Так где изумруд?» – чуть не выпалил он.

Но Хэлстон понимал: нельзя проявлять слишком большую заинтересованность – будет легче торговаться, если камень окажется подходящим. В конце концов, это он – эксперт, а она – дилетантка.

– Пожалуйста, садиться.

Хэлстон сел.

– Scusi. Non parlo molto bene inglese. Извините. Плохо говорить по-английски.

– Что вы! Вы говорите очаровательно!

– Grazie. Спасибо. Может, выпьете чаю? Или кофе?

– Нет, благодарю вас, графиня. – Хэлстон почувствовал спазм в желудке. Не слишком ли рано заговаривать о деле? Но он не мог ждать ни секунды.

 – Так как насчет изумруда?..

– Ах да… – подхватила итальянка. – Этот изумруд подарила мне бабушка. Я собиралась передать его дочери, когда ей исполнится двадцать пять, но муж затеял новый бизнес в Милане…

Мысли Хэлстона витали очень далеко. Его нимало не интересовали скучные семейные истории сидевшей напротив иностранки. Он сгорал от желания бросить взгляд на камень. Ожидание становилось невыносимым.

– Credo che sia importante[60] помочь мужу начать дело, – грустно улыбнулась она.

 – Возможно, я совершаю ошибку.

– Нет-нет, никакой ошибки нет! – вскричал Хэлстон. – Долг супруги, графиня, – поддерживать мужа. Так где же изумруд?"

"– Вот. – Итальянка достала из кармана завернутый в ткань камень и протянула ему. Хэлстон посмотрел на изумруд, и душа его возликовала. Перед ним лежал великолепнейший травянисто-зеленый экземпляр величиной в десять карат, настолько близкий по размеру и цвету тому, что был продан миссис Бенеке, что разница почти не угадывалась.

«Разница есть, – сказал себе Хэлстон, – но ее способен определить только эксперт». Его руки задрожали. Но он заставил себя принять безразличный вид. Повернул изумруд так, чтобы свет заиграл на его красивых гранях, и небрежно произнес:

– Неплохой камешек.

– Splendente, sм,[61] все эти годы он мне очень нравился. Очень не хочется расставаться с ним.

– Вы поступаете совершенно правильно, – поспешил успокоить графиню Хэлстон.